10 лет я вкладывала деньги в мамину дачу, а мама продала её и купила себе студию у моря

– Анечка, ты только не расстраивайся, – мама разливала чай по чашкам и улыбалась так, будто собиралась рассказать хорошую новость. – Я дачу продала. Сделку закрыли в пятницу.

Я поставила чашку на стол. Не донесла до губ.

– Как продала?

– Ну как продают, – пожала плечами мама. – Через агентство. Покупатели хорошие, молодая семья с двумя детьми. Им очень понравилась баня.

Баня. Баню мы с мужем строили три года назад. Сто восемьдесят тысяч, сруб из Костромы, печь с каменкой. Муж каждые выходные ездил туда с другом и рубил, утеплял, проводил свет.

Дачу мама получила от своих родителей ещё в девяностых. Шесть соток под Калугой, старый домик с верандой. Когда я была маленькой, мы ездили туда каждое лето. Я там научилась плавать в пруду и кататься на велосипеде.

А десять лет назад, после смерти папы, мама сказала, что одна дачу не потянет. Предложила нам с Серёжей ездить туда, обустраивать, отдыхать. «Всё равно она когда-нибудь тебе достанется», – сказала мама тогда.

И мы начали вкладываться. Сначала пробурили скважину: девяносто тысяч. Потом поставили теплицу из поликарбоната. Потом перекрыли крышу дома, она текла. Потом баня. Потом новый забор. Я однажды посчитала. За десять лет вышло больше шестисот тысяч. Не считая наших выходных и Серёжиных отпусков, когда он вместо моря менял на даче проводку.

Мама на дачу приезжала редко. Пару раз за лето, посидеть в беседке, поесть клубники.

– Мама, а почему ты мне не сказала? – спросила я.

– А что говорить? – удивилась мама. – Дача моя. По документам. Я устала, Аня. Мне шестьдесят восемь. Я хочу пожить у моря. Всю жизнь мечтала.

На деньги от продажи мама купила себе маленькую студию в Анапе. В новом доме, в десяти минутах от пляжа. Улетает туда в мае на всё лето.

– Мам, мы туда вложили шестьсот тысяч.

– Ну, вы же сами хотели, – мама поджала губы. – Я вас не заставляла. Вы там отдыхали десять лет. Бесплатно, между прочим. Шашлыки жарили, друзей возили. Это что, ничего не стоит? Посчитай сколько сейчас выходит аренда дачного домика с баней.

Дома Серёжа выслушал меня молча. Потом пошёл на балкон и долго стоял там без куртки.

– Ань, я тебе пять лет назад говорил, – сказал он, вернувшись. – Давай оформим хотя бы долю. Или договор, что ты вкладываешься. Ты мне ответила, что это неприлично, что мама обидится. Что всё равно твоё будет.

Я помнила этот разговор. Помнила, как мне было стыдно даже подумать о том, чтобы попросить маму что-то оформлять.

Я поехала на дачу в последний раз. Забрать свои вещи. Новые хозяева встретили меня у калитки. Молодой мужчина с ребёнком на плечах вежливо показал, где они сложили наши коробки. Его жена с восторгом рассказывала, что баня просто чудо, а скважина даёт такую чистую воду, что можно пить без фильтра.

– Вам так повезло с прежними хозяевами, – сказала она. – Видно, что люди вкладывались с любовью.

Я кивнула и пошла к машине.

У калитки меня окликнула соседка по участку, тётя Зоя. Мы с ней двадцать лет здоровались через забор.

– Анечка, а я думала, ты знаешь, – сказала она, покачав головой. – Мама твоя ещё в марте объявление вешала. И покупателей сама водила, пока вы в будни на работе были. Я ей говорила: скажи дочке. А она: зачем, Аня расстроится, отговаривать начнёт.

Получалось, что полдеревни знало о продаже за три месяца. Все, кроме меня. А в те самые недели, когда мама водила по участку покупателей, я по выходным сажала в теплице рассаду помидоров. Для новых хозяев, как теперь выяснилось.

Через неделю я позвонила маме и попросила хотя бы часть денег. Не всё. Хотя бы стоимость бани и скважины. Мама долго молчала. Потом сказала, что подумает.

Через два дня мне на карту пришло пятьдесят тысяч. И сообщение: «Это на внуков. Больше не могу, всё ушло на квартиру. Не обижайся». И смайлик с сердечком.

Я посчитала. Пятьдесят тысяч – это меньше, чем стоила одна только теплица. Без доставки и без фундамента, который Серёжа заливал два выходных подряд.

Брат, который живёт в Москве и на даче не был ни разу за десять лет, сказал, что мама имела полное право. Её дача, её решение. И что я веду себя как торговка, выставляя матери счёт за то, что сама же и хотела.

Мама в Анапе с мая. Каждый вечер присылает в семейный чат фотографии с набережной. Закаты, море, чайки. Подруги ей завидуют, пишут, какая она молодец, что решилась.

Серёжа предлагает съездить к ней в августе в гости. Говорит, детям надо показать море. А я смотрю на эти закаты и не могу понять, что я чувствую. Обиду или облегчение, что больше не нужно каждые выходные ехать на дачу полоть.