Дочь выставила мой сервиз на продажу, хотя я попросила этого не делать

Перед ремонтом кухни я решила разобрать шкафы и позвала дочь помочь. Одной такое дело легко растянуть на месяц: достанешь старую вазочку, вспомнишь, кто подарил, отвлечешься на фотографии. Катя в этом отношении практичнее меня. Если вещью не пользуются, значит, незачем занимать ею полку.

Сначала ее решительность была очень кстати. Мы выбросили треснувшие контейнеры, отдали лишние кастрюли, собрали целый пакет крышек неизвестного происхождения. На кухне стало свободнее, и я уже радовалась, что наконец взялась за порядок.

Потом Катя достала чайный сервиз.

У меня не музейная редкость, обычный красивый фарфор. Мы с мужем купили его много лет назад, после моей первой большой премии. Я любила эти чашки, хотя доставала нечасто.

- Мам, его тоже можно продать, — предложила дочь. — Сейчас такое охотно берут.

- Нет, этот оставим.

- Ты им когда пользовалась?

- Осенью, когда тетя Нина приезжала.

Катя покачала головой, но спорить не стала. По крайней мере, я так решила.

Вечером она прислала ссылку на объявление. На фотографии мой сервиз стоял на нашей скатерти. Дочь успела снять его, пока я разбирала ящики возле плиты.

Я позвонила сразу.

- Зачем ты выставила посуду? Я же отказалась.

- Мам, пока никто не покупает. Я просто спрос проверяю.

- Для чего? Продавать я не собираюсь.

- Может, увидишь цену и передумаешь. Ты сама говорила, что ремонт дорогой.

Мне не хотелось ссориться после целого дня помощи. Я спокойно повторила просьбу удалить объявление. Катя вздохнула и сказала, что поняла.

Через три дня мне написала незнакомая женщина. Она собиралась приехать посмотреть сервиз и уточняла, удобно ли после семи.

Оказалось, дочь дала мой номер. Объявление не сняла, потому что нашлась хорошая покупательница, которая почти не торговалась. Катя решила, что при таком предложении я соглашусь.

Вот тут я уже разозлилась.

- Ты почему за меня договариваешься?

- Я же деньги тебе собиралась отдать! Не себе продаю.

- Дело не в деньгах.

- А в чем? В том, что чашки должны еще двадцать лет пылиться?

Сорокадвухлетняя дочь разговаривала со мной так, словно я не понимала, какие у нас цены на ремонт, и держалась за посуду исключительно из вредности.

На выходных пришла моя сестра Нина. Принесла коробки, чтобы упаковать оставшееся. Катя пожаловалась ей прямо при мне.

- Мама сначала просит разобрать шкафы, а потом ничего трогать нельзя.

Я показала на мешки у двери. Они были набиты вещами, с которыми я рассталась без сожаления.

- Катюш, мама довольно много отдала, — заметила Нина.

- Но этот сервиз ей не нужен. Она сама говорит, что редко достает.

- А тебе обязательно решить за нее?

Дочь обиделась и заявила, что больше помогать не будет. Я уже готова была ответить, что обойдусь, но Нина остановила нас обеих.

Она предложила мне самой выбрать все, что я точно хочу сохранить. Остальное разобрать вместе. И попросила Катю больше ничего не обещать чужим людям без моего согласия.

Так оказалось гораздо проще. На верхнюю полку временно отправились сервиз, две вазы и старая сахарница. Все остальное мы спокойно рассортировали.

Покупательнице я написала сама. Извинилась и объяснила, что дочь поторопилась. Женщина ответила без всякого недовольства, пожелала удачного ремонта.

Катя потом призналась, что ей было стыдно отменять договоренность.

- Она так обрадовалась. Я уже почти обещала.

- А мне было неприятно, что ты ее разочаровать боялась, а меня — нет.

Дочь промолчала. Но больше не доказывала, что сервиз лишний.

Когда кухню закончили, я пересмотрела, как расставить посуду. Чашки поставила не на верхнюю полку, а поближе. Решила пользоваться ими каждый день: в одном Катя была права, хорошим вещам нечего годами ждать особого случая.

Она приехала на чай, увидела сервиз и улыбнулась:

- Все-таки пригодился?

- Он и раньше мне нравился. Только доставать было неудобно.

Мы пили чай, обсуждали новые шкафы. Потом Катя спросила, откуда вообще этот сервиз взялся, и я рассказала про премию, магазин, куда ходила три раза, и мужа, который наконец сказал: «Люба, бери уже, ты его уже как будто с закрытыми глазами нарисовать можешь».

Дочь слушала внимательно. Наверное, стоило рассказать раньше. Но разрешения на продажу она все равно должна была спросить, даже если бы у этих чашек не было никакой истории.