Муж придумал мне беременность, чтобы поменять рабочий график

Андрей работает в большой компании, в отделе логистики, и у них там по графику бывают вечерние и выходные смены. Ему это никогда не нравилось, но платят хорошо, так что он давно привык. Ну, как привык: ворчал раз в месяц, когда шашлыки у друзей проходили без него, и на этом всё. Он вообще не скандальный, лишний раз начальству слова не скажет.

А этой осенью ворчать стал постоянно. Устал, говорит, хочу как нормальные люди: пять дней отработал — и свободен. В субботу выспаться, к отцу в гараж съездить, на рыбалку, в конце концов.

— Так сходи к начальнику, — сказала я. — Объясни. Может, пойдёт навстречу. — Варь, ты не знаешь Колесникова. Он никому просто так график не меняет. Сказал «по графику» — значит, по графику.

Я не настаивала. Его работа, ему виднее.

А недели через две Андрей пришёл домой довольный, с тортом .

— Всё, Варюх. С понедельника пятидневка. Никаких рабочих суббот!

Я на радостях даже толком не спросила, как ему это удалось. Решила, что всё-таки поговорил с Колесниковым или поменялся с кем-нибудь сменами. Мы съездили на выходные к моей маме, Андрей перебрал с отцом старую «Ниву», по субботам мы спали до десяти. Мне всё это ужасно нравилось. Я даже подруге Наташе хвасталась, что Андрей молодец, сам всё решил, без нытья. Она вздохнула, что своего бы в жизни к начальству не отправила.

Недели через три я зашла после работы в магазин у дома за молоком и у кассы столкнулась с Ромой. Он с Андреем в одном отделе, мы виделись на корпоративах. На прошлый Новый год он всех смешил, изображая Деда Мороза в ватной бороде.

— Варя, привет! — Рома расплылся в улыбке. — Поздравляю! Ну вы молодцы. Когда ждёте-то? — Кого ждём? — Ну как… Малыша. Андрюха же говорил.

Я стояла с этим молоком в руках и не понимала, о чём он. Я не беременна. Я даже на живот себе машинально посмотрела, как будто там что-то могло появиться без моего ведома. Детей мы с Андреем пока не планируем, договорились сначала закрыть кредит за машину.

— Ром, я не беременна.

Он покраснел до ушей и стал что-то мямлить. Потом всё-таки рассказал. Андрей пошёл к Колесникову и сказал, что жена в положении, беременность тяжёлая, ему надо чаще бывать дома. Колесников пошёл навстречу и убрал его с выходных смен. А субботы Андрея раскидали по остальным, Рома сам две уже за него отработал.

— Да я ж не в претензии, — бормотал он. — Дело такое… Ты только это, не говори ему, что я…

Молоко я так и оставила на кассе.

Дома я ходила из комнаты в кухню и обратно и никак не могла сесть. Тяжёлая беременность. У меня. И узнаю я о ней в магазине, от Деда Мороза с корпоратива! Хотела позвонить Андрею прямо на работу, набрала маму, тут же сбросила. Решила сначала послушать, что скажет он сам. Пришёл он в семь, как теперь всегда.

— Андрей, а почему я не в курсе, что у меня беременность тяжёлая?

Муж сначала оторопел, смотрит на меня, хлопает глазами. Я и рассказала, как пообщалась сегодня с его коллегой.

Он засмеялся и полез в холодильник. Сказал, что Рома вечно всё путает, наверное, перепутал с кем-то. Потом увидел моё лицо, закрыл холодильник и сел. Да, сказал Колесникову, что жена ждёт ребёнка.

— Варь, ну а что такого? Это же безобидно. Никто ничего не потерял, а я хоть выходные провожу по-человечески. Я ж не для себя одного, ты сама жаловалась, что мы только по вечерам видимся. — Рома за тебя, между прочим, две субботы отпахал! И вообще, ты понимаешь, что ты сделал? Ты мою беременность придумал! Это не тема, которой ты можешь распоряжаться ради удобного графика! Теперь весь твой отдел думает, что у нас будет ребёнок, а я должна посторонним людям у кассы объяснять, что нет!

Андрей начал раздражаться.

— А зачем ты ему вообще стала что-то объяснять? Сказала бы спасибо, улыбнулась и пошла. Никто бы ничего не узнал. — То есть я ещё и врать за тебя должна? Про свою собственную жизнь?! А через полгода что, ребёнка на корпоратив из воздуха принесёшь? — Ну всё. Рома теперь растреплет. Меня вернут на субботы, и доверять больше никто не будет. Спасибо тебе огромное. Могла бы хоть придумать, что беременность как-то прервалась, чтобы я уж так жалко не выглядел!

Он ушёл в комнату и весь вечер просидел в наушниках. Обиделся, видите ли, что я не подхватила его враньё. А я полночи лежала и думала, что теперь при встрече с любым его коллегой мне придётся либо врать, либо краснеть. И что Колесников, наверное, уже прикидывает, когда меня поздравлять с декретом.

Через четыре дня Андрея вызвал Колесников. Кто именно ему всё рассказал, Андрей не знает до сих пор, но думает, что Рома. Сидел у него, говорит, как школьник у директора. Разговор был короткий: информация о беременности супруги не подтвердилась, график пересматривается. С понедельника опять субботы рабочие, а ещё ему прямо сказали, что так делать не надо было. Короче, отчитали. Ну хоть не попросили по собственному написать.

Домой Андрей пришёл злой, даже куртку не повесил, бросил на табуретку.

— Довольна? Могла бы промолчать — и всё было бы нормально! — Да ты офигел! Ты придумал беременность женщине, которая про неё даже не знала! Как это вообще могло закончиться нормально? А Рому тебе не жалко, который за тебя по субботам вкалывал? У него своих двое детей! — Нормально бы закончилось. Придумал бы что-нибудь.

Что именно он придумал бы, так и не сказал. Андрей снова работает по старому графику. По субботам уходит в восемь и нарочно громко гремит на кухне чашками. И до сих пор при случае говорит, что правда для меня оказалась важнее собственной семьи. Мама, когда я ей всё рассказала, вздохнула и сказала, что мужа надо было прикрыть, а там бы как-нибудь рассосалось. Не знаю, как бы оно рассосалось. По его версии, я к апрелю должна была родить.

Меня же теперь не покидает мысль: раз муж так легко врёт другим, да ещё и на такие серьёзные темы, мне-то самой как теперь ему верить?