На семейный отдых сестра записала меня няней, даже не спросив
С сестрой мы всегда были близки, хотя с детства у каждой из нас была своя роль. Она легко просила о помощи, а я легко соглашалась, особенно после того, как у нее родились дети.
Когда родители предложили снять летом большой дом у моря, я обрадовалась сильнее всех. За последние два года никуда не ездила, откладывала отпуск и уже представляла, как утром буду уходить на пляж с книгой, пока остальные еще спят.
Каждая семья оплачивала свою часть, и я, переводя деньги, даже не подумала, что должна отдельно оговорить, на что собираюсь тратить собственный отпуск.
В первый вечер сестра сообщила, что записалась с мужем на экскурсию на целый день.
— Ты же побудешь с малышами? Им с тобой хорошо, — весело сказала она, раскладывая детские вещи.
На следующий вечер родители собрались в соседний город, сестра с мужем — в ресторан, а дети снова остались со мной. К четвертому дню я знала расположение всех площадок, дважды постирала чужую одежду и ни разу не открыла книгу.
Я любила племянников, и именно это мешало признаться, что мне хочется уйти одной. Когда младший засыпал у меня на руках, любое раздражение казалось постыдным, хотя сестра возвращалась отдохнувшая и даже не спрашивала, как я собиралась провести день.
— Мы вообще-то планировали в аквапарк, а младшего туда брать неудобно.
— Тогда придется изменить планы, потому что я завтра уезжаю, — ответила я, стараясь говорить спокойно.
За ужином мама попыталась сгладить разговор:
— Тебе одной проще подстроиться, у тебя детей нет.
Я положила вилку. В детстве я слышала похожее, когда должна была уступить сестре комнату, потом — когда отменяла встречи, потому что ей некому было оставить ребенка. Каждый раз причина казалась достаточно важной, а мои планы — достаточно гибкими.
Утром я уехала, как и собиралась. Телефон почти сразу начал вибрировать: сестра спрашивала, когда вернусь, мама писала, что все расстроились, а потом пришло голосовое старшей племянницы.— Тетя Марина, ты нас больше не любишь? — спросила девочка.
Я остановилась возле набережной и несколько минут не могла ответить.
Потом позвонила ей, рассказала, что очень люблю, и пообещала вечером посмотреть ракушки, которые она соберет. Сестре написала отдельно, что вернусь к ужину и больше не обсуждаю свои планы через детей.
Дома она встретила меня раздраженная.
— Ты представляешь, как прошел день? Мы никуда не попали, младший капризничал, старшая плакала!
— Представляю, потому что вчера этот день провела я, — ответила я, чувствуя, как начинает дрожать голос.Мы поссорились так сильно, что отец увел детей на улицу. Сестра говорила, что рассчитывала на семейный отдых, а я пыталась объяснить: я тоже рассчитывала именно на него, а не на две недели помощи всем остальным.
Остаток отпуска я решила провести в небольшом гостевом доме неподалеку. Когда собирала вещи, старшая племянница села на мою кровать и спросила, не из-за нее ли я ухожу.
Я присела рядом и объяснила, что взрослые иногда неправильно договариваются, а дети тут ни при чем. Мы выбрали, когда пойдем вместе купаться, и девочка немного успокоилась.
Мы почти месяц не разговаривали. Мама звонила и предлагала мне первой помириться, потому что я «всегда была разумнее», но в этот раз я попросила не использовать это как обязанность.
В конце августа сестра позвонила сама.
Сначала рассказала о детях, потом призналась, что действительно заранее включила мою помощь во все свои планы.
— Я думала, тебе с ними в удовольствие, — виновато сказала она.
— Мне в удовольствие. Только не каждый раз вместо моей жизни.
Она помолчала и спросила, хочу ли я провести с ними субботу.
Я согласилась приехать после обеда, а она не стала уточнять, почему не раньше. Когда я приехала, сестра открыла дверь и сразу сказала, что приготовила ужин сама, а мне можно просто сесть.
Комментарии
Добавление комментария
Комментарии