- Рано ей самой ходить в школу! - сказала бабушка, когда внучка заявила, что на первое сентября в третьем классе пойдет одна

Наша дочь Вика перешла в третий класс, и мы с мужем на семейном совете решили, что она уже самостоятельный человек. А, значит, совершенно спокойно может уже ходить в школу одна. Раньше ее провожала и встречала бабушка - моя свекровь Вера Андреевна.

Дочь уже давно говорила мне, что не нуждается в сопровождающих. Идя в школу, она по пути встречала одноклассниц. Но видя, что Вика топает с бабушкой, девчонки здоровались и пробегали мимо. Понятно же - не пошушукаться перед уроками при бабушке-то.

Вика присоединилась к нашему семейному совету и тоже проголосовала за самостоятельность. Лишь один человек оказался против, ну, конечно же, Вера Андреевна.

- А, по-моему, рановато, - покачала она головой, поджав губы, - я все равно буду провожать внучку.

- Мам, спасибо тебе большое, но Вике уже не нужна твоя помощь, - вмешался в разговор мой муж Игорь, - ты теперь можешь своими делами заниматься. 

- Мне не трудно, - упрямо ответила свекровь, - я же на пенсии, мне нечем заниматься.

- В бассейн запишись, на курсы йоги или что там еще бывает, - предлагал Игорь, - ты ведь раньше говорила, что когда пойдешь на пенсию, будешь вести активный образ жизни. В общем, мам, дело решенное, Вика будет ходить в школу одна.

Увидев, как расстроилась свекровь, я попыталась ее утешить. Стала говорить, что нам очень повезло с расположением школы. Это совсем недалеко.

Нет никаких шестиполосных шоссе с несущимися фурами, никаких темных подворотен или заброшенных строек. Обычный тихий спальный район, пять минут по освещенной аллее. Вика этот маршрут знает с закрытыми глазами и вполне способна дойти сама.

Но Веру Андреевну было не убедить. Я, впрочем, подозревала, что так оно и будет. Много лет я наблюдала плоды ее гиперопеки над собственным сыном. 

Игорь до сих пор вздрагивает, когда слышит слова “надень шапку”. Над своим сыночком мать тряслась так, будто он сахарный. Игорь с возмущением рассказывал, как она в двадцать лет попыталась вытереть сопли!

Как-то раз он сидел на лекции в институте, а она бесшумно пробралась в аудиторию с махровым полотенцем и термосом! При одногруппниках и преподавателе она прошептала (но так, что это слышали все), что очень обеспокоена его утренним чиханием. И принесла ему заварку из ромашки.

Профессор тогда онемел от удивления. И даже ничего не сказал. Просто смущенно промычал. Зато одногруппники потом смеялись над Игорьком до конца года.

История с первой работой Игоря - это вообще уже наш местный фольклор. Ему было двадцать один, когда он устроился в небольшую IT-компанию. В первый же день матушка пришла к нему в обеденный перерыв с горячей едой!

Но это еще не самое страшное. Неугомонная мамаша поймала в коридоре директора и устроила ему разбор полетов. 

- Где у вас в офисе микроволновка? - возмущалась она. - Почему у вас всюду сквозняки? Немедленно отключите кондиционеры, у моего сына в школе был отит. Вот продует ему ухо, и некому будет работать!

Бедняге Игорю еще долго пришлось давать объяснения директору и коллегам. А то у них уже стали возникать сомнения в том, что к ним на работу устроился взрослый человек, а не сбежавший из детсада дошкольник.

От материнской опеки мой несчастный муж избавился лишь когда родилась Вика. Мы были рады, что у нашей дочери такая внимательная, заботливая бабушка. Вот только пока девочка была малышкой, всепоглощающая опека была ей нужна. Но Вика выросла, и захотелось ей большей самостоятельности.

Увы, к внучкиной самостоятельности Вера Андреевна не была готова. Наша дочь проявила удивительную твердость. На слова бабушки, что она все равно будет ее провожать, девочка ответила спокойным отказом.

- Я уже большая, - сказала она, - а школа близко. Надо мной уже ребята в классе смеются. Хватит, надоело.

Бабушка надулась и перестала гнуть свою линию. И мы с облегчением вздохнули.

Утром первого сентября началось с обычной суеты - бантики, цветы, сборы. Но я заметила, что Вера Андреевна собирается на выход - накрасила губы любимой помадой, надела нарядное платье, натянула шляпку с перышком и надушилась. Так-так-так…

- А вы куда? - с удивлением спросила я.

- Как куда? - с вызовом ответила свекровь, - в театр.

- В восемь утра первого сентября? - уточнила я. - Вы, случайно не путаете?

- А чего это ты, невестушка, вздумала меня контролировать? - хмыкнула Вера Андреевна. - Десятилетнему ребенку, значит, самостоятельность подавай, а бабку на пенсии задавить опекой хотите? Не выйдет.

Я усмехнулась и сказала, что никто не собирается ее контролировать. Свекровь гордо расправила плечи и вышла из дома.

А следом покинули дом и мы с Викой. У нас наполовину совпадал маршрут. Пару кварталов мы собирались пройти вместе, а потом я сворачиваю к автобусной остановке, а Вика по аллее топает к школе.

Идем мы в прекрасном настроении, погода отличная, солнышко светит. И тут дочь останавливается, вздыхает и оглядывается по сторонам.

- Мам, что-то не то, - говорит она, - странное ощущение, будто за мной кто-то следит. Я прямо присутствие бабушки ощущаю. По коже мурашки.

- Да ладно тебе, зайка, - расхохоталась я, - просто ты привыкла, что она всегда рядом. Никогда ведь по этой дороге ты еще не ходила без нее. 

Вика кивнула. Она еще раз поглядела по сторонам, и убедилась, что никого рядом нет. Пошли мы дальше. 

И тут я боковым зрением уловила странное движение. За углом трансформаторной будки мелькнуло что-то знакомое. Кажется это был край яркого платья в горох и пышное перо на шляпке. Нет, показалось.

Добрались мы до перекрестка и собирались уже расходиться по сторонам. Вика уже машет мне рукой, и тут к ней подбегает одноклассница Катя.

- Викуля, привет, - весело кричит она и показывает пальцем куда-то за наши спины. - а чего это там в кустах твоя бабуля прячется. Смешная такая, с пером в голове! Она там что, в разведчиков играет?

Мы с Викой оборачиваемся и понимаем что возле пышного куста никого нет. Только ветки подозрительно шевелятся, хотя ветра-то нет. Достала я телефон и набрала номер свекрови.

И тут же из-за того самого куста на всю улицу раздался душевный голос Стаса Михайлова. Он пел - “для тебяяяя, рассветы и туманы!”. А мы-то хорошо знаем этот рингтон Веры Андреевны. Она Стаса Михайлова любит больше, чем своего покойного мужа.

Вика, конечно же, все поняла и жутко расстроилась. У нее чуть истерика не случилась прямо там, на улице. Она стала кричать, как ей все это надоело, и что бабушка ей жизни не дает.

Не знаю я. сколько еще времени Вера Андреевна могла просидеть в засаде, но внучкиных слез она выдержать не могла. Выскочила, обняла Вику и стала просить прощения.

- Хорошая моя, ну не плачь, прошу тебя, - причитала бабуля, жутко испугавшись, - да что ж я такая безголовая. Расстроила так мою девочку.

Вера Андреевна так убивалась, так искренне обещала, что больше не будет так поступать, что Вике, видимо, стало ее жалко. Она вытерла слезы, обняла бабулю и улыбнулась ей.

А потом произошло самое интересное - там даже я слезу пустила. Свекровь попрощалась с внучкой и направилась было обратно к дому. Но Вика окликнула ее.

- Бабуль, - прошептала она, - давай сегодня ты все-таки пойдешь со мной. Ты такая нарядная, и шляпка красивая. А у меня все-таки праздник. А уж завтра я пойду одна.

Надо было видеть благодарность в глазах Веры Андреевны! Она счастливо вздохнула, кивнула и последовала за своей внучкой. А на следующий день уже совершенно безропотно осталась дома.