Решали с сестрой, кому достанется папин кот, но ее доводы меня шокировали

После папиной смерти всё вокруг будто стало чужим. Даже квартира, в которой я выросла, теперь отзывалась тишиной, от которой хотелось спрятаться. А рядом со мной, на старом папином кресле, свернулся Барсик — рыжий, пушистый, с этими своими вечно виноватыми глазами, будто он сам понимал, что теперь всё не так.

Мы с сестрой Ирой договорились встретиться в папиной квартире, чтобы разобрать вещи. Я приехала первой, налила себе чаю, а Барсик тут же запрыгнул ко мне на колени, уткнулся носом в ладонь, будто просил: «Не оставляй меня».

Сестра пришла с сумкой, сразу начала раскладывать коробки, говорить деловым тоном, будто мы не вещи отца сортируем, а обычный офисный архив.

— Слушай, — сказала она, не поднимая глаз, — надо решить с котом. Я не могу его взять. У меня и так в квартире тесно, а тут ещё и кот.

Я сжала кружку так, что пальцы побелели.

— У тебя частный дом, Ира. Там ему будет хорошо. Дети смогут с ним играть, он будет бегать по участку…, — ответила я.

Ира резко подняла голову.

— Именно что дети! — почти выкрикнула она, потом осеклась, будто сама испугалась своей резкости. — У меня трое. Младшему два года, он всё тянет в рот, включая шерсть. Старшие вечно забывают закрыть калитку. Один раз Барсик убежит — и всё. Я не хочу нести за него ответственность.

 Я почувствовала, как к горлу подступает ком.

— Но он же папин кот. Папа его девять лет растил. Ты хочешь просто… избавиться от него? — изумилась я.

— Не избавиться, — уже тише сказала Ира. — Просто у меня нет места. Ни физического, ни… эмоционального. У тебя никого нет, ты одна живешь. Пусть он будет у тебя.

Эти слова ударили сильнее любого крика. «У тебя никого нет». Как будто моё одиночество — это аргумент в пользу того, чтобы я взяла кота.

— Ты говоришь так, будто это награда за одиночество, — тихо сказала я. — А он не игрушка. Я целыми днями на работе, квартира маленькая. У меня ему точно будет плохо.

Ира вздохнула, села на стул, наконец-то перестала раскладывать вещи.

— Прости. Я не то хотела сказать. Просто я сейчас на пределе. Работа, дети, муж… Мне кажется, если я возьму ещё и кота, то просто сломаюсь, — выговорилась она.

— Я понимаю, что тебе тяжело, — голос дрожал, но я старалась говорить спокойно. — Но и мне тяжело. Я не знаю, как самой справиться с тем, что на нас с тобой свалилось. А тут еще и ответственность за животного.

— Ладно. Давай не будем решать сегодня. Может, найдем ему хорошую семью. Или… я не знаю, — пролепетала она.

Но я уже знала: отдавать Барсика чужим людям я не хочу.

На следующий день я взяла Барсика к себе. Квартира у меня маленькая, однокомнатная, но я переставила шкаф, чтобы у него был свой угол, купила новый лоток, когтеточку, его любимый корм. Первые дни он ходил по квартире, нюхал углы, будто искал папу. Садился у двери и смотрел на неё, как будто вот-вот она откроется, и папа войдёт.

Однажды вечером позвонила сестра.

— Как вы там? — спросила Ира.

— Нормально, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал бодро. — Барсик уже освоился. Сегодня даже на диван запрыгнул, хотя раньше папа ему не разрешал.

— Ну вот. Значит, привыкает, — произнесла сестра.

— Да, — сказала я. — И я привыкаю.

Потом повисла пауза.

— Знаешь, — тихо сказала Ира, — я тогда сказала большую глупость. Про то, что у тебя никого нет. Прости меня еще раз.

— Ничего, — ответила я. — Ты просто устала.

Мы ещё немного поговорили о пустяках — о том, как дети Иры нарисовали папе открытку, о том, что я наконец-то разобрала папин книжный шкаф. А потом она вдруг сказала неожиданную для меня вещь.

— Если тебе будет тяжело… ну, если Барсик будет болеть или что-то… ты скажи. Я помогу. Хоть деньгами, хоть чем. Просто не тащи всё на себе, — заверила она.

— Спасибо, — сказала я, и в этот раз это было не формальное «спасибо», а настоящее.

Через пару недель я поехала к Ире в гости. Взяла с собой Барсика — он уже привык к переноске, почти не мяукал по дороге. Дети Иры облепили его сразу, осторожно гладили, смеялись, когда он пытался убежать.

Ира даже предложила иногда забирать Барсика, когда у нее будет посвободнее с делами или когда я буду уезжать. Конфликт был исчерпан.