Свекровь обещала, что я сошью свадебное платье за неделю

истории читателей

В день, когда Галина Петровна привела ко мне невесту, у меня на столе лежали раскроенные брюки, два платья для выпускниц и жакет, который нужно было закончить к пятнице. Я работала в небольшой комнате, переоборудованной из кладовой: муж провел туда свет, поставил длинную столешницу и сам собрал стеллажи.

Заказы я брала осторожно. После увольнения из ателье боялась остаться без заработка, но еще больше — набрать работы, которую не смогу выполнить. Поэтому все записывала в ежедневник: примерки, сроки, предоплату. Оставляла свободные дни на случай, если что-то пойдет не так.

Свекровь считала эту осторожность лишней.

— Пока раздумаешь, клиент к другой уйдет.

Она охотно рассказывала знакомым, что невестка прекрасно шьет. Иногда действительно приводила покупателей, и я была благодарна. Только каждый такой заказ начинался с просьбы сделать подешевле: человек хороший, почти свой.

Невесту звали Даша. Она вошла с большим чехлом, а следом Галина Петровна внесла пакет с коробкой конфет.

— Вот, знакомьтесь. Я вам обеим помогла.

Даша расстегнула чехол. Внутри висело свадебное платье с жестким корсетом и несколькими слоями тонкой юбки.

— Мне бы рукава добавить и верх чуть переделать, — сказала она. — Галина Петровна объяснила, что для вас это несложно.

Я разложила платье на столе. Чтобы сделать рукава, нужно было искать подходящий материал, а переделка верха означала почти заново собрать корсет.

— Когда свадьба?

— В следующую субботу.

Я даже не стала открывать ежедневник.

— Простите, я не успею.

Даша посмотрела на свекровь. Та сразу нахмурилась.

— Люд, ты сначала посмотри нормально. Не торопись отказывать.

— Я посмотрела. Здесь много работы. У меня уже есть заказы со сроками.

Девушка медленно достала телефон.

— Но мы же договорились. Я поэтому и забрала платье из салона без их подгонки. Мне там предлагали другого мастера.

В комнате стало тесно. Свекровь начала объяснять, что речь шла предварительно, а я смотрела, как Даша открывает переписку.

На экране были фотографии платья и сообщение Галины Петровны: «Люда все посмотрела, сказала, сделает. Привози во вторник».

До этой минуты я платье не видела.

— Вы сказали, что я согласилась?

Свекровь раздраженно поправила ручки сумки.

— Я тебе в воскресенье показывала телефон. Ты кивнула.

В воскресенье у них за столом она действительно сунула мне под нос какую-то фотографию и спросила, красивое ли платье. Я ответила, что красивое, и вернулась к разговору с мужем.

Даша стояла между нами, прижимая телефон к груди.

— А деньги?

Я перевела на нее взгляд.

— Какие деньги?

Оказалось, девушка перевела свекрови десять тысяч предоплаты. Галина Петровна сказала, что передаст мне, а весь заказ будет стоить пятнадцать.

За такую сумму я иногда подшивала и подгоняла готовое платье. Но никак не переделывала свадебный корсет с рукавами за несколько дней.

Свекровь полезла в сумку.

— Деньги у меня, никто их не украл. Я собиралась сейчас отдать.

Она вытащила конверт и положила на стол, прямо поверх разложенного кружева.

Даша тихо спросила:

— Мне теперь что делать?

Именно это было самым тяжелым. Свекровь могла обидеться и уйти, а передо мной стояла живая девушка, у которой через десять дней свадьба. Она никого не обманывала, не торговалась со мной и не требовала невозможного. Ей уже пообещали, что все получится.

Я попросила дать мне час. Позвонила бывшей коллеге, потом еще двум мастерам. Одна согласилась посмотреть платье вечером, но предупредила: срочная работа будет стоить дорого.

Даша села на край стула и заплакала беззвучно, закрыв лицо ладонью. Я налила ей воды. Галина Петровна стояла у окна и недовольно постукивала ногтем по телефону.

— Ну вот зачем сразу пугать человека ценами? — сказала она. — Могла бы сама помочь.

Я повернулась к ней.

— Чем? Перенести чужие выпускные? Не спать неделю? А если испорчу платье, вы тоже скажете, что ничего сложного здесь не было?

— Не надо со мной таким тоном.

Даша поднялась.

— Вы не ругайтесь. Я поеду к вашей коллеге.

Я вернула ей конверт и написала адрес. Проводила до машины, помогла уложить платье на заднее сиденье. Девушка несколько раз поблагодарила меня, хотя благодарить было почти не за что.

Свекровь ушла следом, не попрощавшись.

Через полчаса позвонил муж.

— Мама говорит, ты устроила скандал при постороннем человеке.

Я зажала телефон плечом и убрала с рабочего стола забытый пакет с конфетами.

— Она взяла предоплату за работу, о которой я не знала.

— Она хотела дать тебе заказ.

— Она сказала человеку, что я уже согласилась.

Павел помолчал, потом предложил мне все-таки взяться за платье. Мол, теперь девушка расстроена, мать тоже, а я опытный мастер и наверняка что-нибудь придумаю.

Я попросила его вечером приехать пораньше.

Он пришел около семи. Я посадила его рядом со столом, раскрыла ежедневник и показала ближайшие дни. Потом положила перед ним готовую выкройку и объяснила, сколько операций нужно для одного корсета.

Павел слушал минут пять, потом поднялся.

— Я же не портной, зачем ты мне это рассказываешь?

— Потому что ты уже решил, что я могу успеть.

Он нахмурился. Сказал, что я цепляюсь к словам и специально превращаю обычную помощь в проблему.

Я закрыла ежедневник.

— Хорошо. Позвони людям, чьи заказы придется перенести. Объясни им сам.

Муж посмотрел на меня, потом на список фамилий. Телефон так и не взял.

На следующее утро Галина Петровна прислала длинное голосовое. Говорила, что всегда меня рекомендовала, а я выставила ее обманщицей. Особенно ее задело, что я при Даше спросила про деньги.

— Можно было отойти и спокойно разобраться. Теперь люди подумают, что я на тебе зарабатываю.

Я ответила, что больше не разрешаю ей принимать заказы и обсуждать от моего имени цену. Она написала: «Да кому ты нужна, еще уговаривать».

Вечером позвонила Даша. Коллега согласилась переделать платье, но только при условии, что часть пожеланий уберут. Девушка спросила, нельзя ли хотя бы сшить длинную фату: в салоне подходящая стоила слишком дорого.

Это я могла успеть. Назвала обычную цену и попросила прислать фотографию ткани при дневном свете.

Павел услышал разговор и спросил, почему я все-таки помогаю, если так обиделась.

— На Дашу я не обижалась.

Он пожал плечами, будто разницы не было.

Через несколько дней свекровь снова позвонила. На этот раз без обвинений. Попросила сказать Даше, что между нами произошло недоразумение.

— Она своим рассказала, теперь ее мама на меня косо смотрит.

Я спросила, что именно должна исправить в рассказе девушки. Галина Петровна сердито выдохнула и отключилась.

После этого в семейном чате появилось сообщение о том, как неприятно помогать людям, которые потом делают тебя крайней. Имена не назывались, но золовка почти сразу написала мне отдельно: «Может, ты бы хоть ради Паши извинилась?»

Я отправила ей снимок переписки, который Даша разрешила сохранить. Тот, где было написано, что я все посмотрела и согласилась.

Золовка ответила только вечером:

«Не знала, что так».

Извиняться свекровь не стала. Просто перестала звонить и больше никому не советовала обращаться ко мне. Павел переживал из-за их молчания и несколько раз предлагал первой набрать ее номер.

Я не набирала.

Даша приехала за фатой накануне свадьбы. Надела ее у зеркала, осторожно повернулась и впервые за все наши встречи улыбнулась без напряжения. Потом достала коробку конфет.

Я сказала, что одна у меня уже есть — та, которую они принесли в первый день.

— Эту мама просила передать. Она сказала, вы нас тогда выручили.

Я поблагодарила и помогла убрать фату в пакет.

Вечером Павел зашел в мастерскую. Постоял у стола, спросил, не нужно ли что-нибудь починить. Я показала лампу, у которой давно отходил провод.

Он принес инструменты. Пока разбирал крепление, я закончила брюки для следующего клиента. Впервые за всю неделю мы провели рядом почти час, не споря.

Когда муж ушел за новой лампочкой, я открыла ежедневник и вычеркнула Дашину фамилию.

На следующую неделю оставила два свободных вечера. Пока никто не успел пообещать их за меня.

В рубрике "Мнение читателей" публикуются материалы от читателей.