– У Виталика депрессия, ему трудно! — оправдывала мама брата-бездельника, пока моя подруга таскала ей пакеты с едой

Мой брат Виталик — это человек-катастрофа с тонкой душевной организацией. Ему 35 лет, и последние пять он «ищет себя». 

Поиски проходят преимущественно на диване, перед телевизором или с джойстиком в руках. Он живет в одной квартире с нашей мамой, Ниной Ивановной, в моем родном городе. Я же уехала десять лет назад в Москву, строю карьеру, плачу ипотеку и разрываюсь на части от чувства вины и бессильной злобы.

Маме 72 года. Здоровье у нее, мягко говоря, не очень: суставы болят, давление скачет, ходить в магазин ей тяжело. Казалось бы, рядом живет взрослый, здоровый лось (простите, сын), который мог бы взять быт на себя. Но у Виталика лапки.

— Мам, тебе нужно купить картошку и молоко? — спрашиваю я по телефону. — Скажи Виталику, пусть сходит.

— Ой, Анечка, не могу... — шепчет мама в трубку, словно боится разбудить дракона. — Виталик спит. Он вчера до трех ночи резюме рассылал (играл в "Танки", я знаю точно), устал, бедный. У него сейчас сложный период, депрессия, ему трудно с людьми общаться. Я сама как-нибудь... по стеночке...

— Какая депрессия, мама?! — я начинаю закипать. — Лень это, а не депрессия! Он живет на твою пенсию, ест твою еду и не может до "Пятерочки" дойти?!

— Не кричи на брата! — тут же встает она в защитную позу. — Он талантливый, просто непризнанный. Ему поддержка нужна, а не упреки. А ты, раз такая богатая в своей Москве, могла бы и доставку заказать, чем мать учить.

И я заказываю. Я оформляю доставку продуктов через приложение. Но курьеры не всегда могут занести тяжелые пакеты прямо на кухню, а мама не всегда слышит домофон. Иногда нужно купить лекарства в аптеке, где нет доставки. Иногда нужно просто лампочку вкрутить.

В такие моменты я звоню Лене. Лена — моя школьная подруга, святой человек. Она живет в соседнем квартале от мамы.

— Ленчик, прости, пожалуйста... Маме лекарства нужны, а Виталик... ну ты поняла.

— Да без проблем, Ань, — всегда бодро отвечает Лена. — Я как раз мимо иду. Заскочу, куплю, занесу.

И Лена идет. Покупает, тащит пакеты на третий этаж без лифта. Заходит в квартиру, где на диване лежит мой брат и смотрит сериалы, пока мама, хромая, пытается налить Лене чай.

— Привет, Виталик, — говорит Лена. — Помог бы матери сумки разобрать.

— Привет, — бурчит он, не отрываясь от экрана. — Спасибо, Ленка. Ты настоящий друг. А то у меня спину прихватило, не могу тяжести поднимать.

Мне стыдно перед Леной до слез. Стыдно, что чужой человек заботится о моей матери больше, чем родной сын, живущий в соседней комнате. Я пыталась поговорить с Виталиком.

— Ты совесть имеешь? — орала я в трубку. — Лена бегает, помогает! Тебе не стремно? Ты мужик или кто?

— Аня, не дави на меня, — ныл он. — У меня экзистенциальный кризис. Я не могу заниматься бытовухой, когда у меня жизнь рушится. Я ищу свое предназначение! А Лена... ну ей же не сложно? Она баба, ей по природе положено заботиться.

На прошлой неделе мама заболела. Грипп, температура 39. Встать не может. Я звоню Виталику.

— Виталик, маме плохо! Вызови врача! Сходи за жаропонижающим! Свари ей бульон!

— Ань, я не могу, — голос у него был панический. — Я сам боюсь заразиться! У меня иммунитет слабый! Я в своей комнате заперся, маску надел.

— Ты... ты что?! — я задохнулась от ярости. — Мать лежит в жару, а ты заперся?! А если ей воды надо?!

— Ну закажи доставку воды! Я не выйду! Мне нельзя болеть, у меня завтра собеседование по скайпу! (Очередное вранье).

Я бросила трубку и, глотая слезы, снова набрала Лену.

— Лен... Мама с гриппом. Виталик забаррикадировался. Я не знаю, что делать, я сейчас билет на самолет буду искать…

— Ань, стоп. Никаких самолетов. Я сейчас приеду. У меня есть таблетки, маски, я сварю курицу и привезу в термосе. Не реви.

Лена поехала. Она провела у мамы два часа. Напоила лекарствами, померила давление, накормила бульоном. Виталик так и не вышел из своей норы, только крикнул через дверь: "Лен, если будешь уходить, мусор захвати, а то воняет!".

Вечером Лена позвонила мне.

— Ань, я все сделала. Температура спала, мама спит. Но послушай меня. Так больше нельзя.

— Я знаю, Лен. Я приеду и убью его.

— Не надо убивать. Надо маму спасать. Виталик не изменится. Он паразит, Ань. И самое страшное — мама это поощряет. Знаешь, что она мне сказала, когда я ей бульон давала?

— Что?

— Она сказала: "Леночка, ты Виталику тоже налей тарелочку. И отнеси под дверь. Он там голодный, наверное, бедненький, переживает за меня, кусок в горло не лезет". Ань, он не переживает. Он жрал чипсы, я слышала хруст. И ржал над комедией.

Меня накрыло. Я поняла, что моя "дистанционная война" бесполезна. Я взяла отпуск за свой счет. Прилетела на следующий день. Зашла в квартиру. Мама, слабая, бледная, сидела на кухне. Виталик (о чудо!) вышел из комнаты, увидев меня.

— О, сеструха! Привет! Гостинцы привезла?

Я молча прошла мимо него, открыла холодильник. Пусто, только Ленин бульон и засохший сыр.

— Собирайся, — сказала я Виталику.

— Куда? В магазин? Да я потом схожу…

— Нет. Собирай вещи. Ты съезжаешь.

— В смысле?! — вылупил он глаза. — Это мамина квартира! Мам, скажи ей!

Мама запричитала:

— Анечка, ты что! Куда он пойдет? Он же пропадет! У него работы нет!

— Вот именно, мама. У него нет работы, нет совести и нет мозгов. Он сидит на твоей шее и ножки свесил. Он бросил тебя больную! Если бы не Лена, ты бы тут от обезвоживания умерла, а он бы даже не заметил, пока интернет не отключили за неуплату!

— Я просто испугался вируса! — взвизгнул брат. — Ты жестокая! Ты не понимаешь мою душу!

— Я понимаю, что ты трутень. Я забираю маму к себе в Москву. На месяц. Лечиться и отдыхать. А ты живи здесь. Один. Коммуналку я платить перестаю. Продукты заказывать перестаю. Деньги на карту маме кидать перестаю, потому что ты их у нее отбираешь.

— Аня! — закричала мама. — Я не поеду! Я его не брошу! Он с голоду умрет!

— Не умрет. Жрать захочет — пойдет работать. Грузчиком, дворником, курьером. Мне плевать. Но я больше не позволю тебе его обслуживать ценой своей жизни. И мне стыдно перед Леной. Стыдно так, что я ей в глаза смотреть не могу.

Я собрала маму (она плакала, упиралась, но я была непреклонна). Мы уехали в аэропорт. Виталик остался стоять посреди комнаты, растерянный, в своих растянутых трениках.

— Ты мне хотя бы тысячу оставь! — крикнул он вдогонку. — На еду!

— В холодильнике мышь повесилась, Виталик. Поймай и съешь.

Сейчас мама у меня. Мы лечим ее суставы, ходим гулять в парки. Она каждый день звонит Виталику, плачет, спрашивает, что он ел. Он ноет. Говорит, что мы предательницы. Что ему отключили свет. Что он ест "Доширак".

Мама порывается отправить ему денег. Я держу оборону.

— Мама, если ты отправишь ему хоть рубль, я отправлю тебя обратно. И пусть он за тобой ухаживает.

Это жестоко. Но это единственный способ. Вчера Виталик позвонил и сказал, что устроился стажером в салон сотовой связи. "Там, конечно, копейки и график адский, но хоть на пельмени хватит". Лед тронулся.

А Лене я отправила огромный букет цветов и сертификат в спа. Она заслужила. Больше, чем кто-либо.