Воскресные завтраки, которые сначала никто не хотел

Мама — Татьяна Ивановна — решила в одно прекрасное воскресенье, что семья "совсем разваливается", и нужно что-то делать. 

"Развал" заключался в том, что её дети — тридцатиоднолетняя Аня и двадцатисемилетний Дима — жили своими жизнями, приезжали редко, звонили по праздникам. Папа не поддерживал тревогу — он вообще мало что поддерживал, он жил в своём мире, читал и смотрел футбол. А мама тревожилась.

Она позвонила обоим детям и объявила:

— С этого воскресенья у нас традиция. Семейный завтрак. В одиннадцать. У меня. Каждое воскресенье.

Аня сказала:

— Мам, я по воскресеньям сплю.

— Приезжай к одиннадцати, потом поспишь.

— Мам, я не хочу.

— Ань, я прошу. Раз в неделю.

Дима услышал про традицию от Ани — она позвонила пожаловаться.

— Мама сошла с ума. Требует завтраков.

— В одиннадцать?

— В одиннадцать.

— Я работаю по воскресеньям.

— Она в курсе. Сказала — договорись с работой.

Дима — диджей, играл по клубам по субботам. В воскресенье приходил домой в восемь утра, спал до двух.

— Я не смогу.

— Скажи маме сам.

Дима сказал. Мама ответила:

— Приезжай хоть на час. Потом выспишься.

Он вздохнул. Согласился.

Первый завтрак был в марте. Аня приехала в одиннадцать двадцать, злая, невыспавшаяся. Дима приехал в одиннадцать сорок, не спавший вообще — с клуба сразу к маме. Папа сидел в халате с газетой. Мама суетилась вокруг стола.

На столе были блины, сырники, сметана, варенье, кофе, чай, сок. Мама постаралась.

Сели. Ели молча. Папа читал газету прямо за столом. Аня листала телефон. Дима ел сырник и боролся со сном.

Мама смотрела на них и, видимо, думала — ради этого я устраивала?

— Ну как ваша неделя? — спросила она.

— Нормально, — сказала Аня.

— Нормально, — сказал Дима.

— Угу, — сказал папа.

Мама вздохнула.

— Я тут думала на дачу в мае съездить.

— Угу, — сказал папа.

— Хорошо, мам, — сказала Аня.

Позавтракали за сорок минут. Разъехались.

Аня думала — больше не поеду. Дима думал — больше никогда.

Но в следующее воскресенье они поехали. Оба. Не потому что захотели, а потому что мама напомнила в пятницу, и было неудобно отказать.

Второй завтрак был точно такой же. И третий.

К четвёртому что-то чуть сдвинулось. Папа отложил газету — мама, видимо, что-то ему сказала наедине. Дима выспался на неделе получше и был не такой квёлый. Аня рассказала за столом смешную историю про коллегу. Все засмеялись.

Потом опять — пять-шесть завтраков "по инерции". Ели, говорили ни о чём, уезжали.

Где-то в июне, на завтраке номер двенадцать, наверное, Дима рассказал, что у него проблемы на работе — клуб, где он играл, закрывается. Он не драматизировал, просто между сырником и кофе сказал: "Вот, ищу теперь новое место". Аня сразу подключилась — у неё была знакомая, которая могла посоветовать площадки. Мама стала что-то советовать. Папа сказал — "ну, найдёшь, не переживай". Это был странный разговор — не запланированный, не глубокий, просто рабочий. Но он был.

И как-то с того завтрака что-то в них переключилось.

Аня на следующей неделе позвонила Диме — спросила, как дела с новым местом. Дима ответил. Они проговорили минут двадцать. Обычная вещь, но между собой они уже давно так не звонили — обычно только по праздникам.

На следующем завтраке Аня рассказала про своё — у неё в отделе меняли начальницу, новая была какая-то странная. Мама ахала. Дима шутил. Папа комментировал.

К осени завтраки стали другими. Не обязанностью — привычкой. Дима по субботам перестал ставить поздние сеты, чтобы успевать выспаться. Аня научилась ложиться в субботу раньше. Мама перестала готовить десять блюд — делала два-три, проще. Папа убирал газету. Иногда он сам что-то рассказывал — про книгу, про соседа, про то, что у них по телевизору показывали.

Они стали больше знать друг о друге. Не то чтобы сильно — просто обычные вещи, которые люди знают, когда видятся регулярно. Что у Ани коллегу зовут Марина, и она опаздывает. Что у Димы новый клуб — в районе Китай-города. Что папа читает Пастернака. Что мама переклеивает обои в гостиной.

В октябре у Ани случилась неприятность — расстались с парнем, с которым она встречалась полтора года. Она приехала на завтрак в воскресенье — бледная, не выспавшаяся, с красными глазами. Никто ничего не спрашивал сначала. Мама поставила перед ней блин. Папа налил ей кофе.

Потом Аня сама рассказала. Без слёз, коротко. Мама слушала, не перебивала. Дима сказал: "Ну и фиг с ним". Папа — "не торопись с выводами, поживи с этим". Они не поучали. Просто поддержали — каждый по-своему.

После завтрака Аня уехала домой и впервые за три дня поела нормально. Отлегло. Не потому что они что-то сказали волшебное. А потому что — были.

В январе, когда традиции исполнился почти год, на завтрак никто не приехал — Аня болела, Дима был на каких-то гастролях. Мама с папой ели вдвоём. Мама позвонила вечером Ане:

— Без вас как-то не то.

Аня улыбнулась в телефон.

— Мам, в следующее воскресенье буду.

Она приехала. И Дима приехал. Всё вернулось.

Сейчас, спустя почти два года, завтраки были частью их недели. Дима перестраивал расписание под них. Аня планировала воскресенье с учётом. Папа заранее думал, что будет рассказывать. Мама перестала волноваться о "развале семьи" — семья собиралась каждое воскресенье в одиннадцать, никуда не разваливалась.

Однажды Дима сказал сестре:

— А помнишь, как мы возмущались вначале?

— Помню.

— Идиоты.

Они посмеялись.

Мама услышала из кухни, не поняла чему, — и тоже засмеялась.