- Всем моим знакомым родители покупают дома-квартиры, - заявил сын, - а я вам, наверное, безразличен

Мы с моим мужем Алексеем уже много лет вместе, скоро рубиновую свадьбу отмечать будем. Нашей старшей дочери Кате уже тридцать восемь лет. Она давно живёт отдельно, замужем, у неё подрастает сынок.

Когда Катюша родилась, мы с Лёшей за душой ничего не имели. Тяжёлые были времена: только за счёт своего хозяйства и выживали.

Дочку мы не баловали, воспитывали в строгости. В шесть лет у неё уже были свои обязанности по дому. Она наводила дома чистоту, полола грядки, обрывала усы у клубники, помогала собирать урожай.

Когда родился Кирилл, Катя с ним гуляла, могла постирать и погладить пелёнки. Она всегда училась на отлично, потом поступила в институт, стала жить в городе.

Получив диплом, она устроилась на высокооплачиваемую работу в то самое предприятие, где раньше подрабатывала курьером. К тому времени мы уже твёрдо стояли на ногах, откладывали деньги. Когда Катя собралась брать ипотеку, мы дали ей деньги на первоначальный взнос. Надо сказать, что ипотеку она погасила быстро, раньше срока.

Через некоторое время Катя вышла замуж. Когда молодые решили брать машину в кредит, мой Алексей сказал, что готов отдать им свой новый джип.  Я не возражала: ведь дочь к тому времени уже отучилась на права.

А вот Кирилл, когда закончил школу, ни в техникум, ни в колледж поступать не захотел. Про институт и говорить не стоит – к высшему образованию он никогда не стремился. Мы думали, что парень устроится на работу. Тем более, что в нашем селе работникам агрокомплекса дают отдельное жильё.

Но Кирилл не горел желанием работать. У него случались разовые подработки, а деньги он тратил на свои мелкие потребности – модная одежда, компьютерные игры.

А потом у него появилась одна неприятная особенность: он стал на нас обижаться. И первый раз это проявилось тогда, когда Алексей подарил старшей дочери джип.

- А почему Катюхе джип, а мне ничего? – спросил тогда сын, выпятив нижнюю губу.

Когда он так делал в восемь лет, это выглядело смешно. А когда так повёл себя молодой мужчина, было как минимум странно.

- Сынок, да у тебя даже прав нет, - возразил Алексей, - а у Кати есть водительское удостоверение, и муж у неё за рулём уверенно ездит. Да и вообще, они собирались брать кредит на машину.

- Если бы я знал, что могу джип получить, тоже бы на права отучился, - надулся сын.

- А ты и учись, - кивнул Алексей, - в жизни пригодится. А надумаешь машину брать, поможем.

Кирилл тогда пробухтел, что не видит смысла учиться, раз джип уже отдали Кате. Долго он тогда обижался. Даже к ужину не выходил. Какие мы только танцы с бубнами перед ним ни устраивали — всё без толку.

Мне тогда пришлось пельмени самой стряпать, чтобы сынок соизволил покушать. Да ещё с таким видом, будто одолжение мне делает. “Ладно, - типа, - прощаю”.

Стали у нашего сына частенько появляться подобные выкрутасы. Катя как-то раз сказала, что Кирилл специально обижается, чтобы сделать нас виноватыми. Мол, это ему выгодно.

— А в чём выгода-то? — удивилась я тогда.

— А в том, что вы скакать вокруг него будете на задних лапках, а он лишь потреблять, — ответила дочь, — а главное, что он будет есть пельмени и принимать плоды ваших трудов, а вы за это ещё и благодарить его должны.

Я тогда сочла слова дочери глупостью. А потом и сама стала замечать, что после Кирюхиных выходок мы ходим на цыпочках и стремимся угодить.

Однажды он обиделся на то, что, когда к нам приезжают Катюха со Славкой, у нас всегда праздник – с баней и шашлыками. А когда Кирилл два раза уезжал в город на двухнедельную подработку, а потом возвращался, мы шашлыками его не встречали.

Я тогда ответила, что Катя в гости с полными сумками приезжает. И мясо там дорогое, и фрукты-овощи, и всякая вкуснятина из города.

- А Славка, между прочим, сам баню топит, отцу нашему помогает, - заметила я, - а как-то раз машину дров привез на растопку. Ты же со своих заработков никогда ничего на стол не покупаешь, да и отцу никогда не помогал баню топить.

Обиделся тогда Кирилл, даже сказал, что я его куском хлеба попрекнула. Ходил с таким видом, будто душу всю вынул. И снова мы с Алексеем начали вокруг обиженного ходить на задних лапках. Благосклонная улыбка на его лице появилась лишь тогда, когда муж пообещал ему купить мотоцикл.

А потом у Кирилла появилась девушка. И стал он говорить, что нужна ему квартира. Вот только в нашем сельском агрокомплексе он работать не желал и вообще хотел, чтобы мы ему, как Кате, купили квартиру в городе.

- Сынок, мы Кате помогли только с первоначальным взносом по ипотеке, - возразил Алексей, - вот когда на работу устроишься и надумаешь копить, мы, конечно, поможем.

- А как мне на работу в городе устраиваться, если жилья там нет? – с вызовом спросил Кирилл. – У Катюхи-то вначале общежитие было, потом снимать она что-то начала.

- Сынок, ну ты сам отказался учиться дальше, - развёл руками отец, - так что начинай работать здесь, копи, а там уже видно будет.

И тогда Кирилл снова обиделся. Сказал, что с малых лет семья его обделяет. Мол, свою старшую дочь мы поддерживаем, во всём ей помогаем, а на него, бедного-несчастного, плюём!

- Между прочим, - заявил сын, - всех моих знакомых домами-квартирами обеспечивают родители. А я вам, видимо, совсем безразличен.

Обиделся он тогда снова не на шутку. И снова мы начали устраивать пляски с бубном вокруг сына. Но на этот раз мы ни кулебяками, ни новыми кроссовками свою «вину» искупить не могли. Сын хотел свою квартиру в городе - и точка.

Когда Алексей сказал, что покупку квартиры, тем более в городе, мы не потянем, Кирилл ушёл из дома и отправился в старый заброшенный дом моей покойной тётки.

Сейчас в селе уже везде есть центральное отопление, а тёткин дом к благам цивилизации не подключён. Если холодно - надо топить печь.

Через три дня пребывания сына в тёткином доме я уже была готова бежать за ним. Алексей даже стал просматривать предложения от банков: может, правда, взять ипотеку и купить квартиру сынку?

Но тогда приехала Катя и, узнав про выкрутасы своего брата, запретила нам ходить за ним. Она сказала, что если мы пойдем у него на поводу, он так и будет обижаться ради получения от нас «плюшек».

Ох, долгие три недели мы с Алексеем места себе не находили. Как же - там дитятко голодное в холодном-то доме! А однажды вечером Кирилл вернулся домой, обросший и похудевший.

Я позвала его за стол, и он тут же согласился. И с таким аппетитом трескал гречку, что было любо-дорого смотреть.

Сын рассказал, что устроился работать на нашу почту, разбирает там письма. Поделился планами: накопит денег, чтобы получить права. Ведь с правами можно работать водителем на почте и получать зарплату побольше.

Переглянулись мы с мужем, и Алексей сказал сыну, что готов оплатить ему обучение в автошколе. Кирилл возразил: мол, сам заработает, но отец ответил, что готов помогать своим детям, когда видит, что у них есть стремление чего-то достичь.

С тех пор наша жизнь поменялась. Больше мы не пляшем вокруг «обижаки», да и сын теперь не старается нас завиноватить. Чувствуется, что порой даже сам вину чувствует за прежние выкрутасы.

Теперь с каждой зарплаты он покупает вкусненькое и организует шашлык. Приглашает к нам свою девушку. И потихоньку копит денежку, чтобы обзавестись собственным жильем.

Мы с мужем глядим на Кирилла - и душа радуется. И деньги тоже потихоньку откладываем. Когда сын решится на покупку квартиры, будет ему хорошее подспорье!