Я не приглашала девушку сына, потому что у нее уже был ребенок
Когда Антон впервые рассказал о Кате, я спросила, сколько ей лет и чем она занимается, а потом узнала, что у нее есть четырехлетняя дочь.
Я не сказала ничего грубого, даже улыбнулась, пока сын показывал фотографию, но внутри уже перебирала тревоги: бывший муж, чужие обязанности, ребенок, который однажды может привязаться, а мой сын еще только начал самостоятельную жизнь.
Мне казалось, я просто хочу уберечь его от поспешных решений. То, что сам Антон говорил о Кате спокойно и уверенно, я принимала за неопытность.
На семейные встречи я продолжала звать только его. Сначала объясняла, что собираемся узким кругом, потом — что у Кати наверняка свои планы. Сын пару раз уточнил, можно ли приехать вместе, а я ответила так уклончиво, что он перестал спрашивать.
На мой день рождения Антон приехал один, подарил цветы, помог накрыть на стол, но ушел сразу после торта.
— Ты куда торопишься? Мы ведь только сели нормально, — обиженно спросила я.
Он посмотрел на меня и ответил, что дома тоже ждут.
Меня немного задело это слово. Еще недавно домом он называл нашу квартиру, а теперь там, где я ни разу не была, у него появилась другая жизнь.
— Антон, у нас семейный праздник, ты всегда приезжал, — растерянно напомнила я.
— Поэтому я и остаюсь с семьей, мам, — устало ответил сын.
Тогда я сказала то, о чем потом жалела больше всего:
— Ты хотя бы подумай, что берешь на себя. Это ведь не твой ребенок.
Он не стал кричать. Только попросил больше не говорить так о девочке, которая каждое утро ждет его на кухне и рассказывает ему свои сны.
Наши разговоры стали короткими. Сын исправно спрашивал о здоровье, но о себе почти ничего не рассказывал. Когда я жаловалась мужу, что Антон отдаляется, тот однажды не выдержал:
— А о чем ему говорить, если ты самую важную часть его жизни слушать не хочешь?Весной я сломала ногу и попала в больницу. Антон приезжал, сколько мог, однако на третий день у него не получилось, и в палате появилась Катя.
Она принесла одежду, которую я попросила забрать из квартиры, помогла убрать вещи в шкаф и спросила, удобно ли стоит бутылка с водой.
Я поблагодарила, а потом неловко добавила, что ей, наверное, было трудно оставить дочь.
— Она с отцом, сегодня их день, — спокойно объяснила Катя.
Я вдруг поняла, что за несколько месяцев придумала про нее целую историю, ни разу не задав прямого вопроса.Перед уходом она достала из сумки сложенный рисунок.
— Лиза узнала, что у Антона мама болеет, и попросила передать.
На листе были дом, дерево и женщина с огромной перевязанной ногой. Внизу кривыми буквами стояло: «Поправляйтесь».
Катя не назвала меня бабушкой и не стала ждать, пока я растрогаюсь. Проверила, дотягиваюсь ли я до зарядки, и ушла.
Когда пришел сын, я попросила пригласить их к нам после выписки.
Он долго молчал, а потом уточнил:
От этого вопроса мне стало стыдно сильнее, чем от любого упрека.
К обеду я приготовила слишком много еды и купила для Лизы куклу. Антон увидел коробку в прихожей и негромко попросил не пытаться решить все подарком.
Девочка сначала пряталась за Катю, а потом попросила показать кошку. Вскоре она уже сидела на полу возле дивана, а я разговаривала с ее мамой, впервые слушая ответы, а не сравнивая их со своими опасениями.
Позже я попросила Катю помочь на кухне и извинилась за то, как долго избегала знакомства.
Она не стала уверять, что ничего не заметила.
— Мне было обидно, — тихо призналась она. — Но больше всего я боялась, что Лиза поймет, почему ее не зовут.
Уходя, девочка помахала мне и сказала:
— Пока, Антонова мама.
Я улыбнулась и помахала в ответ.
Через неделю сын прислал фотографию: Лиза рисовала за столом, а рядом сидела подаренная мной кукла. Я несколько раз открывала снимок, прежде чем написать Кате напрямую и спросить, можно ли позвать их в воскресенье.
Комментарии
Добавление комментария
Комментарии