image

Я предала доверие сына, он сбежал из дома и попал в больницу, а теперь не хочет меня видеть

мнение читателей

У моего 16-летнего сына Вани пик переходного возраста. Он просто извёл меня своими перепадами настроения и постоянными выходками. Его уже дважды грозились исключить из школы за драки и прогулы. Он пробовал курить и постоянно матерится. В какой-то момент я вообще начала жалеть, что родила ребёнка после 40 лет. Тогда-то мне казалось, что я просто умру, если не стану мамой. Да и с мужем жизнь не заладилась, вскоре после рождения сына мы разошлись. 

Сейчас мне почти 60, здоровье уже далеко не идеальное. Но Ване до меня как будто нет дела. Он совершенно не боится меня обидеть и его уже не смущает карета «скорой помощи» у подъезда после моего очередного скачка давления.

Зато мой единственный сын всё время повторяет, что жизнь ужасна, несправедлива и бессмысленна. А недавно я узнала, что он подписан на группу «Подростки против». Ваня и его ровесники обмениваются в чате своими «неразрешимыми» проблемами и обсуждают поведение взрослых.

Когда я показала сыну скрины из его переписки, он начал кричать, что я нарушила его личные границы. Поговорить на тему того, что вскоре все «фатальные» ошибки старшего поколения перестанут казаться таковыми, мне не удалось. Походы к психологу тоже ничего не дали. Все знакомые мне твердили, что этот период нужно просто пережить как постоянную простуду после садика.

Вот, только я боюсь, что могу не дожить до конца подросткового возраста своего сына. А ещё больше я боюсь, что мой Ваня, по совету «доброжелателей», уйдёт из дома и станет жить на улице. Судя по тому, что я успела прочесть, жизнь под мостом подросткам кажется романтичной.

Для того, чтобы хоть немного отвлечь сына от грустных мыслей, я решила помочь ему наладить личную жизнь. Для этого я подключила симпатичную девушку из соседнего подъезда. Верочке уже 19, она не блещет моральными принципами, но зато с ней всегда можно договориться за небольшую плату. Она стала оказывать Ване всяческие знаки внимания, а я была спокойна за то, что у сына появился хотя бы какой-то смысл жизни.

В течение нескольких месяцев Верочка удачно изображала влюбленность, а Ваня перестал одеваться во всё чёрное, и от него больше не исходил запах табака. Но однажды вечером всё изменилось. Я пришла домой позже обычного и застала сына с сигаретой в зубах. Это была явно не первая затяжка.

- Ваня, ты куришь? Что случилось?

- Это я у тебя хотел спросить, мама.

- У меня всё в порядке. Немного задержали на работе. А почему ты один? Ты же собирался к Верочке зайти.

- Да я, собственно, и зашёл. Вот, только оказалось, что к ней не только я хожу, а ещё полгорода. Она сказала, что ты в курсе.

- В курсе чего?

- Того, что она приторговывает своим телом. Мама, ты ведь ей тоже заплатила?

- Сынок, погоди, ты всё не так понял.

- Нет, мама, я всё правильно понял. Ты решила, что я из-за этой шалавы изменюсь и другим человеком стану? Что ж, твой план сработал. Но жизнь от этого я любить больше не стал. Все вокруг мерзкие, жалкие лгуны. Никому нельзя верить, даже тебе, мама.

- Но ведь я хотела сделать, как лучше. За последнее время ты стал намного мягче, добрее, счастливее. Неужели ты сам этого не заметил?

- А какой ценой, мама? Чего стоит счастье, построенное на лжи? Нет, извини, я так больше не могу.

Он затушил сигарету о дверной косяк и выбежал из квартиры. Я не стала бежать за ним, надеялась, что он успокоится и вернётся домой. Но спустя несколько часов Ваня так и не появился. Зато мне позвонила подруга и сказала, что у неё во дворе хулиганы избивают парнишку, похожего на моего сына. Я тут же вызвала такси и поехала к её дому. Но я опоздала.

От детской площадки уже отъезжала «скорая помощь», а полицейские опрашивали свидетелей. Я расспросила, в какую больницу увезли того парня, всё ещё надеясь, что подруга обозналась. Но она оказалась права. Когда я вошла в палату, то сразу же узнала в отёкшем лице своего единственного сына. Он был без сознания. Целые сутки Ваня не приходил в себя, но он был жив! Да, у него были переломы руки и обеих ног, но голова и позвоночник чудом остались целы. 

Вот только когда он пришёл в себя, то не захотел меня видеть. Он попросил врача не пускать меня в палату. Я передавала ему фрукты, соки и пюре, но медсестра возвращала их нетронутыми. А однажды вместе с моими передачками она вынесла записку. Ваня, видно, что с  трудом, написал: «Мне ничего от тебя не нужно. Не приходи больше. Я не хочу тебя видеть».

После того, как я прочитала записку, то разрыдалась прямо в больничном коридоре. У меня подскочило давление. Хорошо, что медсестра это сразу заметила и сделала мне укол. Но всего этого мой сын не видел. Он не знал, как сильно я сожалею о своём обмане и как хочу быть с ним рядом. Ему ведь сейчас так тяжело, а он из гордости не хочет принимать от меня помощь. С одной стороны, хорошо, что он сейчас не может сам передвигаться. Но что же будет потом, когда он встанет на ноги? Я очень боюсь, что он снова попробует сбежать из дома. А что, если эти хулиганы снова на него нападут? Тогда это будет целиком и полностью моя вина. 

Я чувствую себя беспомощной. Что же мне делать? Я не понимаю, как мне вернуть доверие сына и научиться с ним общаться.

 

В рубрике "Мнение читателей" публикуются материалы от читателей.