Думала, что коллега просто очень общительная, а в итоге она оказалась лицемерной крысой

Света в нашем отделе отвечает за всё сразу — за документооборот, за праздничные поздравления от коллектива, за то, чтобы знать про каждого немного больше, чем тот сам о себе рассказывал. Она из тех людей, с которыми легко разговаривать, потому что она всегда слушает с таким живым интересом, что начинаешь говорить больше, чем планировал. 

Я полгода думала, что это просто характер — открытый, тёплый, немного суетливый. Потом услышала случайно через дверь переговорки, как она рассказывает Наташе из бухгалтерии, что я «странновато себя веду с тех пор, как Игорь Павлович её не взял на конференцию, видно, переживает».

Про конференцию я не переживала. Я вообще не хотела на ту конференцию — там был двухдневный семинар по стандартизации документов, от одного названия хочется лечь. 

Игорь Павлович сам предложил мне поехать, я вежливо отказалась, он не настаивал. Никакой драмы. Но в версии Светы это превратилось во что-то с переживаниями и странным поведением, и Наташа из бухгалтерии теперь знает эту версию, и бог знает, кто ещё.

Я прошла мимо переговорки, не замедлившись, зашла на кухню, налила кофе. Стояла у окна и думала: сколько таких версий обо мне уже ходит по офису. Про конференцию я услышала случайно. Остальное — нет.

Со Светой мы сидим через два стола. Это не близко, но и не далеко — слышно, если она разговаривает по телефону, видно, с кем она ходит на обед. Она ходит со всеми по очереди — сегодня с Наташей, завтра с Леной из HR, послезавтра с кем-то из соседнего отдела, которых я плохо знаю. У неё широкая география. 

Я раньше думала, что она просто компанейская, теперь думаю о другом.

Держать дистанцию в опенспейсе на двадцать человек — это отдельное искусство. Нельзя демонстративно избегать, потому что заметно и порождает именно те разговоры, которых не хочешь. Нельзя быть холодной — по той же причине. 

Приходится быть ровно вежливой, ровно приветливой, отвечать на вопросы коротко и не задавать встречных. Это требует какой-то постоянной фоновой работы, которая к концу дня утомляет.

Первое время я думала, что мне показалось с переговоркой. Что вырвала из контекста, что Света имела в виду другое. Это такое привычное движение мозга — смягчить, объяснить, дать человеку шанс. 

Потом Лена из HR как-то за кофе сказала мне осторожно: «Ты знаешь, что Света говорила Рите, что ты плохо выглядишь в последнее время? Ну, в смысле устала или что-то». 

Лена сказала это явно с добрыми намерениями, в жанре «ты должна знать». Я сказала: «Спасибо, что сказала». Подумала: Лена тоже ходит со Светой на обед. Просто сегодня решила рассказать.

С Ритой я не очень близко, но кивались в коридоре нормально. После этого разговора с Леной я стала замечать, что Рита как-то иначе на меня смотрит — не плохо, но с той лёгкой оценивающей внимательностью, которой раньше не было. Света поработала.

Самое сложное в этой ситуации — что Света ничего плохого мне в лицо не делала. Ровно наоборот: всегда улыбается, спрашивает как дела, однажды принесла мне кофе, когда я задержалась и кухня уже закрылась. 

Если бы я попыталась кому-то объяснить, в чём проблема, со стороны это звучало бы как паранойя. «Коллега приносит тебе кофе и улыбается, и ты на неё жалуешься?»

Я не жаловалась. Я просто ждала.

В сентябре у нас был корпоратив — день рождения компании, банкет в ресторане, все обязательны. Я сидела рядом с Антоном из разработки, которого знаю плохо, но он оказался человеком, который умеет молчать в правильные моменты, что я ценю. 

Света сидела через несколько человек, и я видела, как она работает за столом — наклоняется к одному, что-то говорит с улыбкой, тот смеётся, потом наклоняется к другому. 

Живая, обаятельная, всеобщая любимица. Это не было притворством — она действительно умеет создавать вот это ощущение, что с ней весело. Просто оборотная сторона этого умения я уже знала.

В какой-то момент она пересела ко мне — через стол освободилось место — и начала разговор ни о чём, лёгкий, ненапрягающий. Спросила про мои выходные. Я ответила коротко. Она рассказала что-то про свою поездку к родителям. Я кивала. 

Потом она сказала, глядя куда-то в сторону: «Ты знаешь, я слышала, Игорь Павлович думает отдел реструктурировать. Лена что-то говорила».

Я посмотрела на неё.

— Не слышала.

— Ну, может, ничего серьёзного. — Она сделала неопределённый жест рукой. — Просто имей в виду.

Я понимала, что это такое. Это была наживка — брось мне что-нибудь своё, что думаешь, как к этому относишься, переживаешь ли. Я дала ей ровно то, что давала всегда последние месяцы.

— Спасибо, что сказала.

Она подождала секунду, не дождалась продолжения, улыбнулась и вернулась на своё место.

Антон рядом тихо сказал, не поворачивая головы: «Она со всеми так делает». Я посмотрела на него. Он смотрел в свой бокал. Я спросила: «Ты знаешь про неё». Он сказал: «У нас в разработке был такой человек. Я научился».

— Чему научился?

— Не давать материала.

Мы помолчали. Потом я спросила: «Это работает?» Он подумал секунду и сказал: «Она про меня говорит, что я странный и закрытый». Пауза. «Это меня устраивает».

Я засмеялась — неожиданно для себя, по-настоящему. Антон посмотрел на меня с видом лёгкого удивления и тоже улыбнулся.

После корпоратива ничего не изменилось — Света улыбается, я улыбаюсь, мы разговариваем про рабочее, иногда она приносит мне кофе. Я не стала с ней говорить напрямую — не потому что боюсь, а потому что поняла: разговор ничего не изменит. Она не признается, я не докажу, мы обе сделаем вид, что всё хорошо, и всё станет только напряжённее. Это не трусость — это просто понимание, где у ситуации реальный потолок.

Я перестала рассказывать ей что-либо личное — не демонстративно, просто перестала. На вопросы отвечаю коротко: нормально, спасибо, всё хорошо. Это называется «не давать материала», и Антон был прав — работает. Не идеально: она всё равно что-то говорит, я это знаю. Но говорит меньше, потому что материала меньше.

Недавно Лена снова подошла ко мне за кофе — с очередной новостью от Светы про кого-то из коллег. Я слушала, кивала и думала, что Лена в этой схеме занимает отдельное место: она не Света, она просто транзитный узел, который не вполне понимает свою роль. 

Я сказала: «Лен, я стараюсь в такие вещи не вникать». Лена немного удивилась, но кивнула.

Больше она ко мне с этим не подходила. Это было приятно — неожиданно приятно, как будто один маленький канал закрылся.

Антон иногда кивает мне в коридоре с видом человека, который знает что-то, и я киваю обратно с тем же видом. Мы не стали друзьями, но это что-то вроде молчаливого товарищества людей, которые решили одну и ту же задачу одним и тем же способом.