Начальница хотела подставить меня, но я дала отпор

истории читателей

Когда на склад привезли коробки с каталогами, я сразу заметила неправильный телефон на обложке. Одна цифра в конце — восьмерка вместо тройки. Я работала в компании девятый год и наш номер помнила лучше собственного.

Первую коробку вскрыли прямо в приемной. Девочка из отдела продаж уже успела провести ладонью по глянцевой бумаге и сказать, что получилось красиво. Я взяла каталог, перечитала номер и пошла к начальнице.

Ирина Павловна сидела за компьютером. Посмотрела на обложку, потом на меня.

— В твоем макете так было?

Я сказала, что нет. У меня сохранился файл, который я отправляла ей на согласование. Она сама просила поменять несколько строк и добавила номер отдела продаж вместо общего.

Начальница открыла переписку, долго прокручивала сообщения, потом закрыла окно.

— Ладно. Разберемся.

Каталоги готовили для выставки. Несколько сотен экземпляров, плотная бумага, дорогая печать. До отъезда оставалось четыре дня, и перепечатать весь тираж уже не успевали. Нужно было заказывать наклейки, вручную закрывать номер и объяснять директору, почему мы снова тратим деньги. Да и выглядело бы это колхозно.

Я предложила сразу связаться с типографией. Ирина Павловна кивнула, но перед тем, как я вышла, попросила задержаться.

— Слушай, если Виктор Андреевич спросит, скажи, что ты отправила не ту версию.

Я сначала решила, что не расслышала.

— Зачем?

— Чтобы не раздувать. С меня сейчас и так спрос за выставку, ты же видишь.

Я действительно видела. Последние недели мы обе уходили поздно, и начальница несколько раз приносила мне кофе, когда я оставалась верстать каталоги. Год назад она помогла согласовать мне отпуск по семейным обстоятельствам. Я ей доверяла, хотя мы никогда не были подругами.

— Но я отправила правильную версию.

Ирина Павловна откинулась на спинку кресла.

— Оля, я не предлагаю тебе преступление совершить. Техническая ошибка. Максимум пожурят.

Я спросила, почему тогда ей самой нельзя сказать, как все произошло.

Лицо начальницы изменилось.

— Потому что у меня другая ответственность. И я рассчитывала, что мы одна команда.

До обеда она ко мне не обращалась. Поручения передавала через коллегу, хотя наши столы стояли через открытую дверь.

В три часа позвали к директору.

Виктор Андреевич держал перед собой каталог. Ирина Павловна уже сидела возле его стола и рассказывала, что я перепутала файлы перед отправкой.

Я остановилась у двери.

— Нет. Я файлы не путала.

Начальница повернулась ко мне медленно, с таким выражением, будто я неожиданно начала грубить при посторонних.

— Ольга, мы сейчас не ищем виноватых. Нам нужно решить проблему.

— Тогда не нужно говорить, что это сделала я.

Директор попросил обеих успокоиться. Я достала телефон, открыла письмо с вложением и показала дату. Потом нашла ответ Ирины Павловны: «Исправила телефон, этот вариант отправляем в печать».

В кабинете стало тихо.

Начальница не стала отрицать переписку. Сказала, что работала ночью, была перегружена и могла нажать не ту цифру. Я понимала это. Ошибиться мог любой. Но еще полчаса назад она собиралась оставить эту ошибку мне.

Директор велел заказать наклейки, а разговор о причинах перенес на потом.

Мы вышли вместе. У лифта Ирина Павловна остановилась.

— Могла бы не доставать телефон. Достаточно было сказать мне после совещания.

— Вы уже сказали, что виновата я.

— Ну ты же видишь, он на взводе. Я пыталась закрыть вопрос.

Я вернулась за стол и минут десять не могла попасть мышкой в нужную папку. Руки не дрожали, голос на совещании звучал спокойно, а теперь даже простая работа не получалась.

На следующий день у меня забрали проект, который я вела с осени. Объяснили перераспределением нагрузки. Потом перестали включать в переписку по новым заказам. Я узнавала о сроках от менеджеров, которые приходили спросить, готов ли макет.

Одна коллега отвела меня к окну и тихо сказала:

— Зря ты так. Теперь она тебе этого не забудет.

Я спросила, что должна была сделать. Коллега пожала плечами:

— Не знаю. Но работать-то дальше вместе.

Мы действительно продолжали работать. Наклейки клеили всем отделом два вечера подряд. Ирина Павловна поставила на стол пиццу и громко поблагодарила всех за помощь. На меня не посмотрела.

Через месяц я записалась к директору сама. Принесла список задач, которые перестали до меня доходить, и письма с датами. Мне было неприятно выглядеть человеком, который собирает доказательства против начальницы, но еще неприятнее — каждое утро ждать новой мелкой подножки.

Директор выслушал и предложил перевести меня в другой отдел. Такой вариант обсуждался и раньше: там нужен был человек, который сможет заниматься оформлением технической документации.

Я согласилась.

Ирина Павловна узнала о переводе последней. Пришла ко мне, когда я складывала в коробку личные вещи.

— Значит, все-таки решила уйти. Ясно.

Я закрыла крышку и спросила, куда передать рабочие файлы.

Она продиктовала адрес, потом вдруг добавила:

— Я ведь тебя в свое время защищала.

Я помнила. И больнее всего было именно поэтому.

В новом отделе мне дали стол возле окна. В первый день руководитель прислал документ и написал: «Проверь, пожалуйста, я мог ошибиться в датах».

Я перечитала сообщение дважды, прежде чем открыть файл.

В рубрике "Мнение читателей" публикуются материалы от читателей.