Друзья решили превратить моего сына в своего дачного «раба», но в итоге лишились ведра огурцов и нашего уважения

Когда мы приехали на дачу к Ивановым, их дети уже вовсю трудились на грядках. Такая вот традиция у наших друзей: пока взрослые возятся со всякими бытовыми делами, подрастающее поколение поливает, полет и копает. Мне это, честно говоря, всегда казалось немного странным: ведь эта работа не для малышни – тяжко, по-своему даже опасно.

Но зачем лезть в чужие дела? У них свой уклад, какие-то устоявшиеся годами традиции. Тем паче что приезжали мы не нотации друзьям читать, а есть шашлыки и запивать их домашним вином. Петя Иванов как раз открыл бочонок после двух лет выдержки… Ух, аж мурашки по коже бегали от предвкушения!

Друзья показали нам огород, потом, позвав детей к столу, мы все вместе отправились обедать. Ох, как сын и дочь Ивановых накинулись на мясо! Было видно, что они дико устали и зверски хотят есть. Немудрено: поработайте на огороде в такую жару, и поймёте, что к чему.

Мой сын Сережа смотрел на них с любопытством. Нет, ребята не чужие – они хорошо знакомы, в городе даже иногда вместе ходят гулять в парк. Но тут, на даче, в полевых условиях, они встретились впервые. Отпрыск был, мягко говоря, удивлён происходящим.

- Пап, а они чего, работают тут? - спросил Серега на ухо.

- Ну да. А что не так? К труду надо с ранних лет приучаться.

- А почему вы с мамой меня на огород не пускаете? Мне ведь тоже хочется вам помочь…

Я объяснил сыну, что всему своё время, что он ещё обязательно успеет и накопаться, и натаскаться воды, и сделать много чего другого полезного. Ещё намается и будет просить о пощаде.

После пары стаканов домашнего винца, кстати, очень недурственного, Петя сказал своим детишкам, что им надо ещё поработать на огороде. Не успели они там что-то – не то полить, не то прополоть, не то всё вместе. И моему сыну сказал, что надо помочь друзьям. Заметьте, он не спросил разрешения у нас с женой. Он выдал это напрямую Сергею, причём приказным тоном.

А мы почему-то не стали спорить. Наверное, думали, что Иванов – адекватный человек и это предложение не более чем развлечение для моего отпрыска, что-то вроде приглашения к игре. Странная, конечно, игра, но я не мог и предположить, что он на полном серьёзе решил превратить его… в раба.

Ивановы-младшие выдали Сереже лопату и показали грядку, на которой ему предстояло вкалывать. Он же радостно взялся за дело. Потом, уже менее радостно, взялся за другое дело, затем за третье… Когда сын вернулся к столу, он был весь покрыт потом и грязью. Губы дрожали, лицо стало бледным. Я за него даже испугался – как бы сердце не прихватило.

Сел за стол и выпил залпом два стакана воды и заглотил несколько кусков шашлыка. Было видно, что на огороде ему, мягко говоря, не понравилось. Я же не без удовольствия подумал, что теперь он знает цену труду и понимает, как тяжко даются обычные, казалось бы, помидоры и огурцы. Что-то вроде жизненного урока.

Спустя полчаса чуть захмелевший Петя решил снова отправить моего сына на грядки. Да не в шутку, как я изначально подумал, а на полном серьёзе, даже с упреками.

- Так, а ты чего тут расселся? Взрослым отдыхать надо, а твои друзья вон, на грядках потом обливаются, - сказал он ему.

- Ой, дядь Петь, я устал. Не хочу больше. Лучше тут посижу, с вами, в тенёчке.

- В каком еще тенёчке?! Тенёчек, как ты выразился, надо заслужить. И еду тоже. Вот ты сколько грядок перекопал?

- Три.

- А нужно пять! Давай-ка, поднимайся и вперёд, - Петя торжествующе указал пальцем в сторону огорода, где, постанывая от натуги, вкалывали его родные дети.

Серёжа что может сделать? Он просто встал и пошёл, тяжело вздохнув. А мы с женой настолько растерялись, что даже его не остановили. Просто проводили взглядом и уставились на удовлетворённого Петю с полным непониманием ситуации.

Можете сказать, что мы плохие родители, совсем не заботимся о Серёге. Согласен, повели себя пассивно. Но поймите правильно: мы растерялись. Такое отношение к детям для нас в принципе дико. Ещё более дико с нашей точки зрения принуждение малышни к тяжёлому труду на огороде. Подсознательно мы до последнего считали, что друг шутит.

- Петь, хорош прикалываться над ребёнком. Он ведь на полном серьёзе пошёл грядки копать, - сказал я.

- Так я и не прикалываюсь, - Иванов налил ещё по стаканчику винца. - Мы тут отдыхаем: пьём, едим, общаемся. Но в это время кто-то обязательно должен работать на грядках. Дети, кто же ещё-то? Больше некому. Так что пусть вкалывает.

- Нет, дружище. Мой сын не будет работать на твоём огороде, - я привстал, чтобы догнать Серёжу и вернуть его за стол. - Со своими как хочешь себя веди, а моего не трогай.

- Кем он у тебя вырастет-то?! Ни к чему неприученным лентяем!

Дело кончилось совершенно нежданной ссорой. На ровном месте – тупо из-за того, что моего ребёнка решили сделать «рабом» и уморить на огороде. Уж не молчать ли мне надо было? Жена, кстати, меня полностью поддержала. На Петю, правда, не орала – свою позицию выразила спокойно и даже без мата.

В итоге мы, обидевшись всей семьёй, уехали с дачи Ивановых, прихватив с собой… ведро огурцов. Имеем право – они Серёжу эксплуатировали, следовательно, он честно заработал. Но будем ли мы дальше с ними общаться, вопрос отдельный. Не знаю. Пока Петя на контакт не шёл, я ему тоже не звонил и не писал. Посмотрим. Может, когда-нибудь.