Сосед-маргинал совсем слетел с катушек: обнёс местный магазин и предложил мне купить продукты

Охранники наших местных продуктовых магазинов уже не первый год сходят с ума. Продавцы - тоже. И есть от чего! Райончик у нас такой, знаете, не самый благополучный. Маргинал на маргинале, уголовник на уголовнике. Воруют так, что хоть колючей проволокой супермаркеты обноси.

И ладно бы по мелочи. Нет: берут всё, что плохо лежит и что подвернётся под руку. Майонез - так майонез, коньяк - так коньяк. Я же до последнего времени считал себя никак не связанным с этими магазинными воришками. Думал, что они живут в другом, ужасном мире. Ошибался. Оказывается, один из таких кадров обитает на моей лестничной площадке.

Однажды вечером в дверь робко постучали. Звук был такой, словно пришедший не долбил костяшками пальцев по фанерке, а мягко гладил её ноготками. Пошёл открывать и увидел на пороге Павлика – своего маргинального соседа. Вообще-то, раньше я его редко встречал. Разве что у лифта случайно пересекались или он мимоходом стрелял мелочь.

В этот раз Паша пожаловал ко мне по очень важному делу. Не побоюсь громкого слова, с бизнес-предложением.

- Владимир, приветствую, - продекларировал сосед со свойственным маргиналам пафосом. - Как говорится, у меня товар - у тебя купец. Ну, то есть ты сам купец. Понял, да?

- Не совсем. Ты, Паша, чего хотел-то?

- У меня есть три вакуумных упаковки замечательной красной рыбы. Если не ошибаюсь, форель, - сосед вытащил из кармана одну из них и слеповато посмотрел на обёртку. - В магазине такое удовольствие стоит не менее шестисот рублей. Тебе же, как ближайшему соседу и почти брату, я отдам её всего за двести. А ежели заберёшь все сразу, то за пятьсот.

- Смеёшься что ли? Если мне понадобится форель, то я куплю её в нормальном месте. Тем более что у тебя она явно ворованная, а я против преступности. Понял, да?

- Почему сразу ворованная-то?! - Паша искренне обиделся. - Может, я её сам купил подешевле на перепродажу. Это тебе в голову не пришло?

- Нет, ну ты точно издеваешься…

Я понимаю, что убогих обижать грешно, но как мне было объяснить Павлику НЕ МАТОМ, что вокруг него живут не дураки, а ворованная рыба никому не нужна? Увы, иных способов не знаю. Паша, ожидаемо обидевшись, буркнул что-то похабное и, досадливо размахивая руками, побрёл прочь. Я же задумался…

О чём? Да о жизни. Где у человека судьба свернула не туда, что он начал воровать в магазинах, а потом впаривать украденное соседям? Есть ли у Паши в принципе разум? Хотя какой там «разум»… Сколько я его знаю, он всегда пил и гулял. Если не ошибаюсь, ни дня не работал. Ну и чего от него ещё ждать, кроме мелкого, беспощадного в своей дури криминала?

Спустя три дня сосед снова припёрся ко мне с очередным деловым предложением. Даже с двумя. Первое было более или менее вменяемым – таким же, как в прошлый раз.

- Уважаемый Владимир, хоть наше с тобой сотрудничество и зашло в тупик, снова предложу моего замечательного товара. Есть несколько бутылок водки, колбаса, сыры пяти видов, зелень, овощи, фрукты… Да много чего. Вот, оцените, пожалуйста, ассортимент, - с этими словами Паша открыл дорожную сумку, набитую продовольствием.

- Эм… Это ты всё наворовал? Когда хоть успел-то?

- Ты в моих талантах не сомневайся. Да и не в одиночку – мы с друзьями забрали у бизнесменов-кровососов своё. Ходили по магазинам, ну и… Так что, берёшь?

- Нет. Я тебе уже всё объяснил. Могу повторить, если с первого раза не догнал.

- Злой ты, Владимир. Тогда сделаю тебе ещё одно предложение. Квартира моя завалена хламом, ногу поставить негде. Так вот, я подумал: может быть, ты за отдельную плату разрешишь держать часть товара у тебя? Вот хотя бы в твоём овощном ящике, - рука соседа с коричневыми от грязи ногтями легла на крышку моего ларя, стоящего возле дверей квартиры.

- Совсем совесть потерял? Я с ворованным никогда дела не имел и иметь не буду. И с крадунишками вроде тебя - тоже. Ну ты, конечно…

Вот тут-то я и понял, что не такому русскому языку меня учили в школе. Глаза Паши налились кровью, грудь приподнялась от возмущения, губы стали цвета баклажана. Он начал говорить. Точнее, высказывать свой праведный гнев.

Основной тезис крылся в том, что из-за таких, как я, «нормальным пацанам» жизни нет. Мол, не даю «товар» ни добыть, ни сбыть – паразит такой, посодействовать не могу. И, соответственно, из-за нас, нехороших, страдает цвет нашего маргинального общества, то есть сам Паша и его братья по разуму.

Одного только не учел сосед: я всей душой ратую за справедливость. Кроме того, он не принял во внимание мою физическую форму, уж куда более лучшую, чем у него, алкаша дворового. Скрутив слабо сопротивляющегося Павлушу, я подхватил сумку с продуктами и поволок его к ближайшему супермаркету, прямо по улице, не стесняясь и не прячась.

Понятия не имел, где именно Павлик наворовал жратвы, но уверен, что этому магазину тоже досталось. Пришли мы туда, и я позвал администратора, чтобы объяснить суть дела. Если вкратце, то заставил соседа вернуть продукты и принести глубочайшие извинения продавцам и охранникам, ну и заодно дать слово, что более ничего чужого не возьмёт.

С тех пор Паша ко мне ни с какими «деловыми предложениями» не подходил, оно и понятно. А еще после этого со мной разом перестали здороваться несколько алкашей из нашего подъезда. Смотрят на меня так, знаете, осуждающе, будто я покусился на святое и совершенно не испытываю угрызений совести.

И вот я подумал (в очередной раз): сколько же таких уродов ходит по улицам, что только в одном моём подъезде живут как минимум человека три? Вот никогда не поверю, что взрослый мужчина не может найти работу и вынужден воровать по магазинам от голода. Ну, нет образования – окей, понимаю. Грузчики-то всегда требуются, а получают они не так уж и мало!