Устала идти на поводу у соседей и прощать им их громкую музыку каждый раз, когда они искренне извиняются

У меня есть соседи сверху — семья из пяти человек: мама, папа и трое детей. Казалось бы, обычные люди. Но их квартира превратилась в проходной двор. Гости почти каждый вечер, громкая музыка, топот, смех, который переходит в крики, сдвигание мебели. Всё это начиналось обычно часов в семь и заканчивалось далеко за полночь. Я живу прямо под ними, и у меня нет почти ни одного спокойного вечера.

Первый раз я поднялась к ним в десять вечера, когда музыка грохотала так, что дрожали стаканы на столе. Открыла дверь их старшая дочь. Я вежливо, но твердо попросила сделать потише. На следующий день в восемь утра ко мне постучали. Почти вся семья стояла на пороге.

— Простите нас, пожалуйста. Мы увлеклись, совсем забыли про время. Больше такого не повторится. Если нужно помочь с сумками или вынести мусор — только скажите, — искренне произнесла мать семейства, Света.

Они выглядели такими виноватыми, что я расплылась в улыбке. У них действительно трое детей, младшему всего четыре года. Мне стало жалко, и я сказала, что всё нормально, и закрыла дверь. В тот же вечер они даже принесли мне корзину с фруктами «в знак примирения».

Но впоследствии это повторялось раз за разом. Я стучала в батарею, писала в общий чат дома, поднималась сама. Каждый раз наутро — извинения. Один раз их папа, Сергей, даже починил мне кран на кухне, который я сама не могла одолеть.

Они всегда улыбались, всегда говорили «мы понимаем», всегда обещали, что «это в последний раз». И я каждый раз шла на поводу. Потому что они не хамили, ну и я ведь не монстр, чтобы из-за шума рушить отношения с соседями.

А недавно я заболела. Температура под тридцать восемь, горло болит, голова раскалывается. Врач сказал лежать, пить много жидкости и, главное, спать. Я легла в девять вечера, надеясь, что хоть раз соседи дадут мне спокойно отлежаться.

Но в десять началось стандартное представление. Сначала громкие голоса, потом музыка. Не просто фоновая, а полноценная дискотека. Басы били прямо мне в висок. Я стучала в потолок шваброй — бесполезно.

В половине двенадцатого я уже плакала от боли и бессилия. В час ночи написала в чат: «Люди, у меня температура 38,5: пожалуйста, сделайте тише». Ответа не было. Музыка продолжала греметь до трех утра. Я не сомкнула глаз ни на минуту.

Утром в восемь я услышала, как они топают над головой. Голова раскалывалась так, что хотелось выть. Я встала, накинула халат и пошла к двери. В этот момент в мой звонок позвонили. На пороге стояла Света в очередной раз с виноватым лицом.

— Ой, мы вчера опять… Мы не знали, что вы болеете. Сейчас же всё уберём, музыку больше не включим. Простите нас, пожалуйста. Может, вам лекарств купить или суп сварить? — опять извинилась соседка.

Я стояла и смотрела на неё. На её искренние глаза и привычную уже картину раскаяния. И вдруг поняла: всё это было зря. Все мои уступки и надежды на то, что они нормальные люди.

Соседи просто научились красиво извиняться и откупаться мелкой помощью. Интересно, я одна такая среди соседей или они ко всем ходят с извинениями?

— Нет, спасибо. Больше никаких извинений не нужно и никакого супа. Я иду писать заявление в управляющую компанию и в полицию. Каждый раз, когда будет шум после одиннадцати, я буду вызывать наряд. Я больше не могу, — уже спокойно сказала я.

Соседка изменилась в лице.

— Ну зачем же так жестоко… Вы сами разве никогда молодой не были? И вообще, мы всегда признаем, что переборщили, не отказываемся от ответственности. Кстати говоря, планируем дачу покупать и там устраивать посиделки. Скоро вы вообще нас не услышите, я вам гарантирую! — ответила соседка.

— Я это слышала уже много раз, — я не поддалась очередной манипуляции.

Соседка начала что-то быстро говорить про детей, про то, что «все мы люди», про то, что «в следующий раз точно…». Я закрыла дверь прямо перед её носом.

На днях собираюсь заполнять жалобу. Только вот жалею о том, что столько месяцев я терпела, столько ночей не высыпалась, столько раз говорила себе: «Ладно, в последний раз». Всё потому, что они умели извиняться, но теперь это не сработает. Я лишь потеряла месяцы, идя у них на поводу.