- Ты листика с этого дерева не стоишь! - орала свекровь, когда я предложила спилить огромную березу посреди огорода

Представьте дачный участок, на котором растет огромная береза. Настолько большая, что затмевает солнце. Что не пропускает живительные капли дождя. Погружает все грядки во мрак. 

Короче, монстр – враг огорода, огурцов, помидоров и прочих культур. Вот и что, спрашивается, делать с этим гигантом? Ответ очевиден – спилить его к чертовой матери.

Но, увы, свекровь моя такую идею не одобрила. Это если мягко говорить. По факту сразу, как только от меня поступило предложение, Екатерина Сергеевна устроила большую истерику. Со слезами, криками и имитациями сердечного приступа.

- Чего ты тут пилить собралась?! Знаешь, кто эту березу сажал?!

- Знаю. Ваш муж, который давным-давно не то погиб, не то сбежал, - ответила я совершенно спокойным тоном. - А дерево – ваша память о нем. Ничего не напутала?

- Не напутала. Думаешь, тебе кто-то позволит это дерево хоть пальцем тронуть?! Да ты листика его не стоишь!

Ругались долго и со вкусом. Кончилось же все тем, что Екатерина Сергеевна ринулась за поддержкой к Васе, своему сыну, по совместительству моему мужу. Он не был в курсе разборок – приехал на дачу только ближе к вечеру. А ему прямо как обухом по голове – мамка с женой едва глотки друг другу не перегрызли из-за дерева.

Как вы думаете, чью сторону занял? В том-то и дело, что ни мою, ни свекрухину. Он, бедный, меж двух огней оказался. Ему и мать поддержать хотелось, и меня обижать желания ни малейшего не испытывал. Посему махнул рукой, еле сдерживая эмоции, и попросил не ссориться.

«Давайте решать все дипломатично», - выдавил Вася.

С того дня, вопреки ожиданиям мужа и здравому смыслу, началась война. Да, я по-прежнему настаивала на том, что березу надо спилить. Даже нашла фирму, которая сделала бы это быстро и безопасно. Приводила исключительно веские аргументы – урожаи падают, культурные посадки в тени.

Свекровь же, кажется, совсем берега потеряла. Кричала, что я садистка. Что плевать я хотела на свой огород, а думаю лишь о том, как бы ее, бедолагу, обидеть лишний раз да укусить побольнее. 

Честно говоря, даже перестала верить в ее безграничную любовь к почившему мужу. Кажется, просто решила настоять на своем любой ценой.

В итоге сумела я таки вытащить Екатерину Сергеевну на нормальный диалог. Потребовалось мне на это две недели времени и не одно ведро выплаканных слез. И моих, и свекровиных. Сели втроем за стол, то есть я, она и Вася, стали предлагать варианты.

- Я глубоко уважаю вашу память о супруге. Но поймите, что береза напрямую вредит огороду. Вы ведь сами жаловались не так давно, что огурцы плохо растут. Было?

- Было, - отвечала свекровь, отведя взгляд в сторону. - Только дело тут не в березе. В почве, в качестве воды для полива. В чем угодно, только не в ней.

- Предлагаю компромисс. Ни вам, ни мне. Дерево мы оставим, но обрежем его. Ветки укротим, чтоб свет не загораживали. В конце концов, так делают цивилизованные дачники по всему миру, и никто не жалуется.

- Ей же будет больно…

В тот же вечер уговорили-таки Сергеевну. Смахнув скупую слезу, она дала добро, и уже на следующий день на участок приехала бригада рабочих с лестницами, пилами и страховочными тросами. Сделали все аккуратно, без единого косяка. Справедливость восторжествовала, грядки стали получать столько света, сколько им полагается.

Но свекровь с тех пор перестала со мной разговаривать. Нормальным тоном, разумеется. В основном наше с ней общение теперь сводится к претензиям с ее стороны и обвинениям в садизме. 

Кроме того, Екатерина Сергеевна периодически говорит, что я специально пытаюсь выбить из нее память о муже. Мол, ненавижу всей душой, посему так и делаю.

Фиг с ней. Бабка с деменцией, это понятно. Но мне жалко мужа. На Васю смотреть больно – он между нами мечется в животном ужасе. Кажется, пришло время решать проблему радикально – одним взмахом. Только как? Я пока не придумала.