- А с бабушкой мы сначала пробуем, а потом покупаем, - выдал сын, когда его поругали за съеденные конфеты в магазине

Непосредственность чужих детей не всегда радует окружающих. Особенно если она наносит какой-то вред остальным. Приносит убыток, например.

Конечно, ребёнок зачастую не понимает, что делает что-то неправильное, и тут важно понять, как трактовать его поступок. Ну, и объяснить, как действовать в той или иной ситуации.

Я недавно в магазине пережила массу неприятных моментов, потому что моего пятилетнего сына Диму поймали за тем, что он пробовал конфеты.

Причём, ведь знает же, что в магазине ничего нельзя есть, пока не расплатились. А тут, стоило мне отвернуться, запустил руку в пластмассовый контейнер, откуда набирают конфеты на развес, и стоит лопает их.

– Мальчик, ты что делаешь?! Кто тебе разрешил конфеты есть? – закричала работница магазина на моего сына. – Они ведь тут продаются, за них денежки давать надо!

Я пулей бросилась к Димке, чтобы защитить его от замечаний постороннего человека и выяснить, что же такое произошло. 

– Я просто попробовал, чтобы понять, вкусно или нет, – оправдывался мой ребенок. – Если вкусно, то я у мамы попрошу и домой такие купить. А если нет, то зачем же невкусные конфеты покупать.

– Какое замечательное воспитание, – фыркнула сотрудница, – А за те, что ты съел, платить разве не надо? Нас же накажут за то, что ты бесплатно тут кушаешь.

– Рассчитаетесь, конечно, – протянула работница. – Сейчас по фантикам посмотрим, сколько тут каких конфет съедено, и такое же количество взвесим. 

Сын с готовностью протянул ей обертки от сладостей. Девушка внимательно пересчитала их, набрала в пакет то же количество целых конфет, взвесила, распечатала наклейку со стоимостью и, вытряхнув сладости назад в контейнер, подала нам пустой целлофан.

– Можете сюда как раз фантики положить. И идите дальше набирать продукты, – милостиво сказала она, поняв, что я и правда собираюсь всё съеденное сыном оплатить. – Я на кассе предупрежу, почему у вас пустой пакет с наклейкой. Ребёнку-то объясните, что в магазине всё за деньги, он ведь немаленький у вас уже, – снисходительно добавила продавщица. – За такое наказывать пора.

Конечно, я очень огорчилась, что сын так себя повёл. И рассердилась из-за того, что он выставил меня нерадивой матерью, которая не занимается воспитанием ребёнка.

Мы отошли от девушки, и я спросила сына, стараясь не показывать свои эмоции:

– Дим, а ты чего вдруг конфеты стал есть? Мы же и правда за них денежки не отдали. Это уже некрасиво получается, как будто мы без спроса взяли. Почти украли!

Сын вспыхнул, чуть не заплакал.

– Даже за невкусное нужно платить, – вздохнула я. – Мы же с тобой столько раз обсуждали, как нужно вести себя в магазине.

Димка сильно задумался. Наверное, стал вспоминать, когда мы это обсуждали.

– А с бабушкой Ниной мы по-другому за покупками ходим, – вдруг заупрямился сын. – Она всегда сначала попробовать берет и мне даёт, а потом мы решаем, стоит это покупать или нет.

И сын мне поведал, что с бабушкой на рынке они всё сначала пробуют, а потом покупают. И орехи, и сухофрукты, и виноград, и даже солёный огурчик!

– Бабушка всегда спрашивает цену, а потом вкусно ли. Потом берет кусочек и мне даёт, чтобы я попробовал. Если я говорю, что вкусно, то покупаем много! Если невкусно, дальше идём пробовать, – пояснил Димка.

Я прямо выдохнула, если честно!

Я обстоятельно сыну объяснила, что в магазине вот так пробовать ничего не разрешается. Это только на рынке можно. И то с разрешения продавца.

Димка, если честно, не очень понял, почему между рынком и магазином такая разница. Но думаю, со временем смогу и это объяснить. Главное, что не стала ругать, не разобравшись, в чём дело!