Дочка разгромила мою косметичку, чтобы подготовиться к роли Масленицы в школьном концерте

Моей дочери недавно исполнилось восемь лет. И я никак не могу понять, как работает ее мозг. 

С одной стороны, она очень многое понимает. Я много раз замечала, что когда взрослые вокруг Маши обсуждают какие-то вещи, которые, как я думала, она не понимает, она запоминает, а потом задает мне уточняющие вопросы.

С другой стороны, она как будто не понимает вещей, которые мне кажутся очевидными. И из-за этого диссонанса я не совсем понимаю, как мне с ней себя вести. То ли как со взрослой, то ли как с ребенком.

Например, как-то она пришла ко мне и рассказала, что скоро у нее в школе будет спектакль в преддверии Масленицы.

– Здорово, я очень рада! - ответила я.

А я на самом деле понимаю, насколько это для нее важно. Маше всегда хотелось быть в центре внимания. Она даже в этот театральный кружок при школе ходила уже три года. Но все это время ей давали только третьестепенные и второстепенные роли. А тут Масленица!

Я всячески старалась поддерживать дочь. Она очень волновалась, учила слова. Мы вместе шили костюм, репетировали. Я даже не ругала ее в эти месяцы за плохие оценки. 

В день перед спектаклем Маша очень переживала. Ее буквально трясло. 

– Мне так страшно, мамочка, я боюсь забыть слова, - все повторяла дочь.

 – Мы с тобой все прекрасно отрепетировали, - твердым голосом успокаивала ее я.

Я пошла гладить платье, а Маша ушла в мою комнату, чтобы накраситься. Сказала, что здесь ей моя помощь не нужна, потому что руководительница кружка научила своих учеников наносить грим. Я решила, что пусть делает все, как хочет.

Когда я закончила с платьем, позвала дочку и спросила, готова ли она выходить.

Когда я увидела ее лицо, то у меня возникло страшное подозрение. 

– Иди в машину, - сказала я дочке.

Она побежала, а я зашла в свою комнату. И обнаружила на своем столике полный погром. Моя помада была сломана. Пудра из пудреницы на две трети высыпана. Карандаши для губ и бровей тоже обломаны под корень. 

Я просто замерла на месте, не в силах справиться с волнением. Подышала так несколько минут, а потом пошла в машину. Я изо всех сил старалась не сорваться на дочь, хотя руки у меня просто тряслись от злости. 

Мне очень хотелось отругать дочку, но так как впереди был важный спектакль, я не стала ничего говорить. Сидела в зрительном зале, ободряюще ей улыбалась, а внутри кипела от злости. 

Спектакль прошел отлично. Маша хорошо выступила и заслужила громкие аплодисменты. Я решила ничего ей не говорить. Но когда мы приехали домой и я снова увидела свою испорченную косметику, я не выдержала.

– Маша, вот ты головой думала, когда это делала? - спросила я.

– О чем ты, мама? - спросила дочка.

В общем, мы тогда поругались, Маша заплакала. И вроде бы мне сейчас стыдно перед дочерью. Особенно в том, что я не сдержалась и высказала все, что думаю, в день ее триумфа. 

Но в то же время мне кажется, что она уже взрослая девочка и должна понимать, что так делать нельзя. И надо нести ответственность за свои поступки. 

И как теперь выйти из конфликта я не знаю. Как помириться с дочкой и при этом показать ей, что меня действительно расстроил ее поступок? Косметика восстановлению не подлежит, на новую у меня пока нет денег, а брать дешевые аналоги я не хочу.