Лучшая подруга критикует мою внешность, покупки и манеру воспитания детей

Наверное, у каждого из нас есть человек, который считает своей священной миссией “открывать нам глаза”. У меня это Алина, замечательный человек и моя лучшая подруга. Она верная, надежная - как раз из тех, кто приедет среди ночи, если случится беда. Ну и, конечно же, никогда не предаст.

И все же есть у нее одна особенность, которая делает наше общение не самым приятным. Любит она критиковать. Когда я в очередной раз обижаюсь на ее замечание, она приводит железобетонный аргумент: а кто скажет тебе еще правду, если не лучший друг?

- От чужих ты критику не услышишь, - пожимает плечами Алина, - они будут улыбаться в глаза и молчать, даже если ты выглядишь нелепо.

Когда я пытаюсь защищаться, подруга искренне, почти по-детски, удивляется. И задает вопрос, на который нет правильного ответа.

- Ты хочешь, чтобы я тебе врала? - спрашивает Алина, поднимая свои брови идеальной формы.

Нет, вранье мне не нужно. Но и слышать оскорбительную “правду” с каждым разом хочется все меньше. Потому что эта правда всегда бьет по самому больному. А еще почему-то звучит именно тогда, когда я чувствую себя счастливой.

Сначала это были мелочи, на которые я закрывала глаза. Помню, решив сменить имидж, я покрасила волосы в глубокий шоколадный оттенок. Мне казалось, что я выгляжу ярко и свежо. Но первая же встреча с подругой разбила мою уверенность.

- Господи, зачем ты выбрала этот цвет? - ахнула Алина, прищурившись и оглядев меня с головы до ног. - Лицо стало какое-то бледное, потерялось. Больше так не делай: не идет тебе шоколадный.

Это было сказано абсолютно без злости и даже с какой-то дружеской заботой. Но почему-то мне стало грустно и обидно.

А вот неделю назад я купила потрясающее изумрудное платье. О, это был наряд моей мечты. Я давно поглядывала на него, щупала плотный струящийся шелк и вздыхала - эта красота стоила очень дорого. Но мне удалось скопить на желанное платье, и, надев его, я чувствовала себя счастливой.

- Покрутись-ка, - нахмурившись, произнесла Алина, когда я показалась ей в обновке.

Ох, я сразу поняла, что мою радость сейчас уничтожит безжалостная правда. Ну зачем я показала подруге свое платье? Ходила бы в нем на корпоративы и в гости: да куда угодно, где нет Алины.

- Фасон, в принципе, красивый, - вынесла она вердикт, - но ты в этом платье выглядишь какой-то полной. Оно расширяет тебя в бедрах. Я бы на твоем месте его сдала, пока бирки не срезала.

И чудо ушло. Платье я не сдала и даже частенько надеваю его. Но каждый раз придирчиво оглядываю себя в зеркало и сомневаюсь.

Ах, если бы критика подруги касалась только моего внешнего вида, я бы это как-то пережила. Но она позволяет себе делать замечания относительно моих отношений в семье. Однажды Алина покусилась на святое - на мое воспитание детей.

Мы тогда зашли вместе в супермаркет. Мой полуторагодовалый сын, который к концу дня безумно устал и очень хотел спать, раскапризничался посреди торгового зала. Вместо того, чтобы помочь мне или хотя бы молча проявить понимание, Алина строго посмотрела на меня.

- Почему ты позволяешь Никитке так кричать? - возмутилась она. - Это же общественное место, ты должна контролировать своего ребенка. Люди вообще-то не обязаны слушать эти истерики.

История с “правдой” повторилась и касаемо моей старшей дочери Анюты. Мы гуляли с ней по центру города, а в это время позвонила Алина. Она сказала, что находится рядом и не прочь продолжить прогулку вместе.

- Хорошо, - ответила я, - но мы с Анюткой как раз хотели зайти перекусить. Она давно просится в бургерную.

Мы встретились с Алиной, и она заявила, что раз мы голодны, она поведет нас в кафе. Вот только никакого фастфуда! 

- Здесь неподалеку есть отличное веганское заведение, - пояснила подруга, - там подают блюда здорового питания. Как раз то, что нужно тебе и Анютке.

Я покачала головой. Дочь всю неделю ждала этих выходных и очень просила именно фастфуд. Здоровое питание мои дети получают дома, а уж раз в сто лет можно побаловать себя бургерами и картошкой фри. Отказываться от намеченного плана я не собиралась.

- Ты слишком ее балуешь, - нахмурилась Алина, - нельзя идти на поводу у ребенка только потому, что ему, видите ли, захотелось вредной еды. Ты ей желудок испортишь своим потаканием. Да и с дисциплиной проблем не оберешься.

Я настояла на своем и заявила, что мы идем есть фастфуд. А Алина может идти в веганское кафе, если захочет. Подруга пошла с нами, но читала мне долгую лекцию по поводу того, что я неправильно воспитываю детей.

Честно говоря, в тот вечер во мне что-то надломилось. Я смотрела на свою счастливую дочь, жующую картошку фри, затем на недовольное лицо Алины и вдруг поняла, что больше не хочу слушать ее “правду”. И быть мишенью для чужого мнения, которое выдают за благое, мне совсем не нужно.

- Знаешь, Алина, мне не всегда нужна твоя критика, - осторожно произнесла я, - чаще всего она не нужна мне вовсе.

Подруга на мгновение замолчала, затем пошла в атаку. Она сказала, что говорит мне правду из лучших побуждений.

- А ты хоть раз спросила меня, нужна ли мне твоя правда? - спросила я, перебивая ее.

Алина усмехнулась, и даже в этой усмешке сквозило легкое пренебрежение и уверенность в своей правоте. И всё же она кивнула и ответила, что теперь будет обязательно спрашивать меня, можно ли критиковать.

Вскоре мне представился шанс проверить новое обещание подруги. Мы встретились в кафе уже в субботу - мне нужно было отдать ей браслет, который она оставила у меня, когда мы гуляли. Украшение постоянно слетало с ее руки, и я предложила положить его в сумку.

На мне были новые туфли - потрясающие лодочки нежно-пудрового цвета на необычном каблуке. Я купила их спонтанно, и они просто невероятно мне нравились.

Алина опустила взгляд на мои ноги. В ее глазах привычно загорелся огонек, и критика, казалось, уже готова была слететь с ее губ. Она уже набрала воздуха в легкие, но, видимо, вспомнила наш прошлый разговор.

- Катюш, я вот по поводу твоих туфелек, - произнесла подруга, - хочешь правду?

Я посмотрела на свои туфли, затем бросила взгляд на подругу. И улыбнулась.

- Нет, спасибо, у меня своя, - ответила я.

- Что своя? - удивилась Алина.

- Правда у меня есть своя, твоей мне не нужно, - воскликнула я, чем обескуражила свою подругу.

Алинка растерялась. Кажется, это был первый раз в жизни, когда ей просто нечего было сказать. А я сделала глоток кофе и подумала, как замечательно жить со своей правдой.