Перечеркнула двадцатилетнюю дружбу и ничего не испытала по этому поводу

С Ритой мы знакомы со школы, за одной партой сидели. И знаю я её как облупленную. Человек она весёлый, лёгкий, с ней не соскучишься — но до ужаса необязательный. Это у неё с юности. Договоришься встретиться в семь — она в полвосьмого вкатывается, довольная, будто так и надо. Или вообще за полчаса отменит: «Тань, не могу, планы поменялись». Вечно так.

И я, честно сказать, долго на это смотрела сквозь пальцы. Ну опоздала и опоздала, я в кафе сижу, кофе пью, книжку листаю, подожду. Отменила — да и бог с ней, перенесём на другой день, не развалюсь. Мелочь же, из-за такого дружбу двадцатилетнюю на помойку не несут. Я так считала.

Вся необязательность Риты казалась мне просто особенностью её характера. И почему-то я была уверена, что случись что-то серьёзное, и подруга отбросит свою дурашливость, соберётся, встанет рядом со мной. 

Сама-то я ей помогала всегда и без разговоров. То по делам её отвезу на своей машине, то с переездом подсоблю — коробки таскать. Посылки её с почты забирала, когда ей некогда. Кота её рыжего ездила кормить через весь город, пока она по отпускам разъезжала. Мне не в тягость, я для друзей ничего не жалею. Думала, если что — и она так же.

Ха. Как бы не так.

Маме моей назначили операцию. Небольшую, плановую, лежания в больнице не предусматривающую, но возраст есть возраст, после наркоза её надо было домой отвезти, не на автобусе же ей ковылять. Я заранее отпросилась с работы, выходной взяла. А за три дня до выписки — на тебе — моя машина берёт и ломается. Встала намертво, в сервисе говорят, запчасть неделю ждать.

Я расстроилась, конечно. А Рита как узнала — сама звонит, сама предлагает:

— Тань, да не парься! У меня машина на ходу, давай я твою маму заберу. Говори день, я на неделе свободна.

Я аж выдохнула. Ну вот, думаю, подруга есть подруга, выручила. Но зная её натуру, переспросила раза три, не меньше:

— Рит, ты точно сможешь? Мама после операции, ей на улице долго ждать нельзя, ослабленная будет. Если неудобно — я такси закажу, ты только скажи заранее.

— Да точно-точно! Что ты заладила. Приеду как штык, к десяти у больницы буду.

Ну раз человек сам вызвался и три раза подтвердил — я успокоилась. Это же серьёзное дело, тут подруга не должна подвести. Понадеялась, короче.

Наступает утро, когда маму надо забирать. Я звоню Рите заранее уточнить — не берёт трубку. Ещё раз — тишина. У меня внутри уже холодок. Минут через двадцать падает сообщение: «Тань, прости, плохо себя чувствую, никуда сегодня не поеду».

И всё. Короткое сообщение с прости. Просто — не поеду.

Я материться не стала, некогда было. Быстро вызвала такси, благо подали минут за семь. Маму выписали вовремя, довезли нормально, она даже не поняла, что была какая-то заминка, — я ей не стала нервы трепать. Добрались, уложила её, всё хорошо.

Но осадочек, как говорится, остался. Можно же было с вечера предупредить, если не уверена. Или хоть утром позвонить по-человечески, а не отписку кидать через двадцать минут молчания. Я бы и слова не сказала, я ж не зверь.

А вечером я выяснила, с чего это подруга плохо себя чувствовала с утра. Нашла фотографии. Рита на концерте. Накануне вечером. Сияет, руки вверх, толпа, сцена в огнях, потом фотки с продолжения гулянки. И судя по времени постов, веселилась она там чуть ли не до четырёх утра. Вот тебе и «плохо себя чувствую». Отплясала до упаду, а утром то ли похмелье, то ли просто не смогла выползти из кровати.

Набираю её.

— Рит, ты вчера на концерте была?

— Ну… была. А что?

— А то, что ты мне обещала маму из больницы забрать. Чего ж ты не сказала, что на концерт намылилась и гулять собралась до потери пульса? Я б на тебя и не рассчитывала. 

— Ой, Тань, ну я поздно вернулась, утром башка раскалывалась, встать не могла вообще. Ну чего ты завелась-то? Мама же доехала? Доехала. Такси никто не отменял. Никто не умер, всё нормально!

— Рита, дело не в машине и не в такси. Дело в том, что я на тебя рассчитывала. Конкретно. Я три раза переспросила, я предлагала другой вариант, если тебе не с руки. Ты сама клялась, что всё сделаешь. Блин, да ты сама мне этот вариант и предложила! А в итоге я узнаю, что ты плясала всю ночь, вместо того чтоб хотя бы предупредить.

— Тань, ну ты вечно всё так серьёзно! Обещала, не обещала… Что ты как на работе, ей-богу.

Какое разное у нас всё-таки понятие о дружбе, как выяснилось. Я ей разом всё припомнила — то, на что годами глаза закрывала. И как с переезда моего слиняла, пообещав помочь. И как я её в аэропорт в пять утра везла, а она потом встретить меня на вокзале забыла. Всё вывалила.

— Слушай, — отвечает она раздражённо, — я не собираюсь жить по твоему расписанию. Давай закончим этот неприятный разговор.

— Давай, — говорю. И положила трубку.

Честно, я ждала, что Рита проспится, проанализирует ситуацию и хотя бы извинится за то, что подвела меня с мамой. Я это и ожидала услышать, когда через пару дней Рита мне позвонила. Но нет, сказала подруга совершенно другое.

— Тань, привет! Слушай, выручи, а? Кота к ветеринару надо отвезти, а я на работе зашиваюсь, не успеваю никак. Отвезёшь рыжего?

Я даже усмехнулась. Очень хотелось наобещать и в последний момент слиться, но тут речь о здоровье животного, его я не стала вплетать в наши разборки. Так что ответила прямо:

— Нет, Рит. Не отвезу.

— Ты чего? Ты ж всегда с котом помогала. Ты до сих пор, что ли, из-за больницы дуешься?

До сих пор дуюсь. Будто это я капризная девочка, а не она человека в беде кинула.

— Нет, Рита, я не дуюсь. Я просто больше не хочу быть той, к кому можно в любой момент прибежать с просьбой, когда для тебя самой любая договорённость — пустой звук. Я всегда приезжала, всегда выручала. А ты меня подвела очередной раз. Я закрывала глаза на твои опоздания, забывчивость и всё прочее. Но тут уже даже у меня глаза открылись. 

Повесила трубку.

Она потом ещё писала. Несколько раз. Что я из-за одной несчастной поездки похоронила двадцать лет дружбы. Что я бессердечная, что раздула из мухи слона, что настоящие подруги так не поступают. Ни разу — ни единого разу! — не написала «прости, я была неправа». Только «ты всё разрушила».

Я не ответила. А после очередного «ты сама виновата» просто взяла и заблокировала её номер.

Искренне думала, что буду метаться, переживать, ощущать потерю, но как-то нет. На душе спокойно, будто ничего не произошло. Просто в телефоне стало на один номер меньше. Вот и вся двадцатилетняя дружба.