Подруга обиделась, что я взяла ее на работу, а потом уволила с треском

Теперь-то я точно знаю, что бизнес и друзья — вещи несовместимые.

Когда мне, разведенной женщине с двумя детьми, говорили, что свое дело это сложно и под силу только мужчине, я посмеивалась.

Когда даже родная мама советовала мне все бросить и уйти в найм, я отмахивалась. Когда подруги хихикали и подозревали, что свой первый кофейный островок я открыла на деньги любовника, я делала вид, что ничего не слышу.

Приятельницы ставят меня друг другу в пример, а я по-прежнему посмеиваюсь и делаю вид, что ничего не замечаю. Знали бы они, во что мне на самом деле обошлось открытие первой точки.

Сколько бессонных ночей я провела, подсчитывая, как свести концы с концами и не прогореть. А утром вставала, отводила детей в садик и школу и занималась домашними делами, как и все остальные мамы.

Впрочем, и две других точки стояли мне не меньше нервов. Хотя говорить об этом не стоит. Все равно мало кто понимает, как это: закупи кофе, оборудование, контролируй персонал, ублажай гостей, следи за отчетностью и налогами. И еще десятки нюансов. 

— Да, вот тебе хорошо, тебе не надо ехать на другой конец города к восьми утра. Или просиживать вечера за тетрадками, — в очередной раз сетовала на жизнь подружка. 

Я ей даже не стала пытаться объяснять, что я в некоторые дни встаю в шесть, а ложусь в пять того же дня. 

— Вот тебе не надо ходить на педсоветы и заполнять сто отчетов, — продолжала ныть Алла.

— Вот ты работаешь сама на себя, никто тебя не контролирует и не лезет с нравоучениями, — стонала подруга.

Тут я не выдержала:

— Слушай, а пошли ко мне на кофейный островок бариста, то есть продавцом. Обязанностей минимум. Улыбнуться, поздороваться, налить напиток, взять деньги, выдать чек, пожелать хорошего дня. В конце дня убраться на точке. И все. 

Алла задумалась. 

— И думать нечего, — говорю я. — Сколько лет ты жалуешься, что от школы тебя тошнит. Так вот, попробуй поработай на себя. Никаких тебе педсоветов, тетрадок и непослушных учеников. Только ты и кофе. 

Ударили мы с ней по рукам. Через месяц Аллочка приступила к работе. И уже через две недели на этой точке подозрительно сильно упали продажи. Если раньше в день продавалось не менее ста чашек кофе, то сейчас в хорошие дни едва набиралось чашек пятьдесят.

Подруга разводила руками. Ничего, мол, не знаю. Народ что-то не идет.

— Может, сейчас не модно пить кофе? — предположила Алла.

— Чего вам, женщина? И ходят, и ходят, — пробурчала подруга, встречая первого клиента, моего тайного покупателя. — Кофе вообще вредно пить.

Когда же мой засланный казачок нарочно вместо «эспрессо» сказала «экспрессо», Аллочка взорвалась:

— Да сколько можно твердить, не экспрессо, а эспрессо. И в слове «латте» ударение на первый слог. Ну, деревня, дубовый народ. 

Сдачу подружка покупательнице не додала, а на прощание вместо пожелания хорошего дня сказала «Глаза б мои вас не видели».

Другому покупателю, который при оплате обнаружил, что забыл банковскую карту дома, Алка сказала:

— А голову ты дома не забыл? В какой школе учился, что-то лицо мне твое знакомо.

Еще одному клиенту Аля разницу между капучино и латте объяснила следующим образом:

— Черт его знает. Бери, что подешевле. А молока везде кот наплакал.

— Да они сами виноваты, ходят, как курицы безголовые. То деньги забудут, то не знают, какой кофе им надо, — недовольно буркнула подруга.

Тут мне все стало понятно. 

— Знаешь что, дорогая моя, возвращайся ты в свою школу. Работать на себя ты не умеешь, и, видимо, никогда не научишься. 

Алка надулась. Так, говорит, и знала, что ты будешь нос задирать и считать себя выше других. Думаешь, раз деньги есть, так можно унижать друзей? 

Не хочешь, чтобы я у тебя работала, пожадничала со мной прибылью делиться, так и скажи.

Ничего я ей говорить не стала. Все без толку, при таком-то отношении к жизни. И даже то, что Аллочка со мной теперь не разговаривает и везде меня заблокировала, меня не огорчает.

С такими друзьями никаких врагов не надо.