Подруга решила, что став начальницей я обязана её прикрывать

Меня повысили до начальницы отдела — и в тот же миг я потеряла подругу. Не сразу, конечно, растянулось это на несколько месяцев, но корень один: Соня так и не простила мне эту должность, хотя сама за неё даже не поборолась.

Познакомились мы с Соней на работе, лет пять назад. Посадили в один кабинет, стол к столу. Ну и сошлись: вместе обедать ходили, после смены иногда в кафешку завернём, посудачим. Обе менеджеры, обе на одной ступеньке — клиентов перемываем, начальство обсуждаем, на жизнь жалуемся. Хорошо дружили, на мой взгляд. Я ей и про личное рассказывала, и она мне.

А потом освободилось место руководителя отдела. И Алексей, директор наш, вызывает меня:

— Марин, принимай отдел. У тебя показатели лучшие, крупных клиентов ведёшь давно, процессы знаешь назубок. Потянешь.

Я, конечно, согласилась — кто от такого откажется? Соня тоже на эту должность поглядывала, чего скрывать. Но заявку свою так и не подала. Говорила: да ну, всё равно своего поставят, чего унижаться. Вот меня поставили, хотя я директору ни разу не своя.

Первое время всё было нормально. Соня поздравила, обнимались, она ещё подшучивала:

— Ну всё, теперь у меня блат — начальница знакомая!

Я смеялась. Думала, ничего между нами не изменится.

Изменилось. И быстро.

Начала она как-то странно себя вести. Опоздает утром минут на сорок и шмыг ко мне:

— Марин, ну ты же не отметишь, да? По-свойски. Мне надо было к стоматологу, зуб заболел так, что глаза на лоб лезли.

Ну раз зуб... Ладно уж. Раз не отметила, два не отметила. То уйдёт пораньше, никому не сказав, только мне кивнёт — прикрой, если что. Я поначалу и не возражала. Свои же люди, сто лет знакомы, ну с кем не бывает, да и Соня не наглела. Это ж мелочь, взаимовыручка.

Только мелочи эти посыпались одна за другой. А там и работа поехала: то одно задание не сдаст в срок, то другое висит. И я не выдержала, поговорила с ней. Но уже не как подружка,  а как руководитель — спокойно, но по делу: Соня, сроки горят, так нельзя, подтягивайся.

И вот тут она надулась.

— Не ожидала я от тебя, Марин. Сама вчера была такая же, как все мы, а стала начальницей — и заговорила прям как наши прошлые уроды. Забыла, как мы с тобой их костерили?

Мне неприятно стало, но что делать. Я ж её не придираюсь ради придирки, я за отдел теперь отвечаю.

А настоящий кошмар начался из-за крупного клиента. Соня пообещала ему документы в пятницу. Пятница прошла — ничего она не подготовила и не отправила. В понедельник тоже тишина, она ему даже не позвонила, как и во вторник, а в среду клиент не выдержал и накатил жалобу прямо Алексею. Тот вызывает разбираться. И Соня, глазом не моргнув:

— Так я всё сделала вовремя! Это Марина не согласовала отправку, у неё документы зависли. Из-за неё задержка.

Алексей ко мне. Я сначала офигела, потом перепугалась, что на самом деле что-то пропустила.

Поднимаю рабочую почту, нашу с Соней переписку, чаты, система. И — пусто. Никаких документов она мне на согласование не присылала.  Вообще. Ни в пятницу, ни раньше, ни в понедельник, ни во вторник. Нечего мне было согласовывать, потому что она мне ничего не отправляла. Показываю Алексею: вот, смотрите сами, от неё ни одного письма с этими документами.

Алексей кивнул, всё понял. А Соня, когда сообразила, что её враньё вскрылось, аж побелела.

Вечером звонит мне. Я трубку взяла, а оттуда:

— Ну спасибо тебе! Предательница! Могла бы на себя взять, сказать, что это ты недоглядела, прикрыть подругу! А ты меня перед Лёшей с потрохами сдала!

— Соня, — говорю, — ты в своём уме? Я должна была получить выговор за работу, которую ты не сделала? С какой стати? Ты накосячила, ты и соврала, а виноватой я останусь?

Она что-то ещё прокричала и бросила трубку. На следующий день ушла на больничный, уж не знаю реальный или вымышленный, но бумаги были.

Через неделю вышла и сразу написала заявление на перевод в другой отдел. Я согласовала — а чего держать, раз человек сам хочет уйти. Всё оформила честь по чести, по всем правилам. На том наши рабочие дела и закончились.

Перевелась Соня и давай вести себя так, будто мы с ней вообще никогда не дружили. Вот совсем. В столовой раньше всегда вместе — теперь демонстративно садится за другой стол, с новыми коллегами. Напишу ей что-нибудь не по работе, по-человечески — молчок, как в пустоту. Будто и не было этих пяти лет, обедов наших, разговоров по душам. Отрезала и всё.

Я возвращать её не пыталась. Навязываться — последнее дело. Раз человек так легко всё перечеркнул, значит, и держаться не за что.

Через несколько месяцев узнаю — Соня уволилась. Кадровичка обмолвилась, когда рассылка по кадровым изменениям пришла. Ушла и ушла, тихо, молча.

А недавно столкнулись мы с ней в торговом центре. Нос к носу, не разойтись. Она коротко бросила «привет» и прошла мимо, не притормозив. Ну и я не стала догонять, за руку хватать. Кивнула и пошла себе дальше.

Вот так и вышло, что должность, которой я радовалась, обошлась мне в подругу. Хотя сейчас я уже даже не знаю, была ли мне Соня подругой. Наверное, нет, потому что я почему-то не хочу верить, что дружба выглядит вот так.