Пьяный друг всю ночь жаловался на жизнь, а утром вышел из комнаты, прихватив веревку и кусок мыла

Хорошо иметь кого-нибудь в деревне. Ну, в плане возможности съездить в гости и насладиться красотами живой природы. У кого-то это бабушки и дедушки. У кого-то вовсе родители. 

А у нас с бывшими одноклассниками – друг Витя. Он учился в школе чуть постарше нас, а в 25 лет плюнул на бренный мир и уехал в село. Как сам сказал, «поднимать целину».

Женился, обзавелся мини-трактором, построил дом. Казалось бы, живи и радуйся – полная чаша. Но нет. Постепенно Витюша профукал все, что у него было. Супруга сбежала к какому-то городскому франту, а трактор разобрали на запчасти местные алкаши. Прямо буквально – он вышел утром из дома, а около загона одни болтики.

Потом еще удары жизни, и снова, и очередные… В итоге наш друг начал пить. Сперва не очень сильно. Затем превратился в нечто среднее между сломленным человеком и сельским маргиналом. А ведь Витя рос в интеллигентной семье – у доцента и главного бухгалтера садика. Ну, папа с мамой у него такие были.

Мешает ли это нам с бывшими одноклассниками общаться с приятелем? Нет! Катаемся к нему частенько, обязательно помогаем деньгами и продуктами. А он нас рад видеть. Всегда привечает – накрывает стол относительно богатый по его меркам, баньку топит. Короче, ведет себя по-человечески, хоть сам людской облик несколько утратил.

Прошлой весной мы как всегда завалились к нему на выходные. Не с пустыми руками – снеди всякой набрали, выпивки. Ну да, знаем, что нельзя Вите на грудь принимать, ибо и так зависимый. Но куда деваться… Не уважить его не можем, хоть и вредно это дальше некуда.

Попарились в бане, сели за стол, стали есть, пить и разговаривать о жизни. Но беседа наша потекла не в то русло. Витюха, видимо, окончательно захлебнулся в безнадежности и одиночестве, да и выплеснул скопившееся в душе.

- Жена, Маринка, сучка такая, на роскошь повелась. Сбежала, гнида, - шипел он, разгоряченный самогоном. - Еще и денег у меня оттяпала – шкатулку с заначкой сперла.

- Ну что ж она так?! Действительно сучка! - хором отвечали мы.

- Местные воротилы совсем берега попутали, - продолжал Витя, накатив очередную стопку. - Картохой торговать не дают – цены сбивают. Оно и хорошо, что трактор сперли. Зачем он мне теперь нужен? Все равно поле больше не засаживаю и урожаев не собираю.

- Ну сволочи, ну буржуи! - снова поддержали мы уже почти плачущего товарища.

И так всю ночь напролет. Со слезами и соплями. С рассыпающимися во все стороны проклятьями. Что ни говори, а жизнь у мужика реально тяжелая. Возникло чувство, что сломался он окончательно и выхода из нависшей тьмы не видел.

Потом произнес фразу, которая сначала вроде бы и потерялась, но затем всплыла и обожгла: «Пацаны, я рад, что в этот последний день вы со мной». Сказав это, Витя поднял стопку, махнул очередные сто грамм и ушел из комнаты. С собой при этом прихватил веревку и взял с полки около умывальника кусок мыла.

Мы же, оставшись в одиночестве, стали обсуждать тяжкую Витину судьбу. Настолько расчувствовались, что сами едва не зарыдали. Потом проанализировали то, что он сделал, выходя из комнаты… Сказал что-то про «последний день», взял веревку, мыло и куда-то свалил. Знаете, как стало страшно?! Даже вспоминать это чувство не хочу.

Хором, не сговариваясь, подскочили и побежали искать друга по сараям. У него их, блин, много – обустроился как куркуль. И вот в загоне для козы увидели-таки Витю. Он крутил петлю на веревке и с тоской поглядывал на кусок мыла, лежавший рядом.

Дальше все произошло слишком быстро – деталей я не запомнил. Товарища скрутили, связали той самой веревкой, мыло выкинули в ближайшие кусты. Кто-то из нас на чувствах даже в глаз корешу дал. Не знаю зачем, но бланш у него был солидный – на полморды.

- Ты чего удумал, придурок?! - кричал я, обнимая друга, глядящего на нас ошалевшими глазами. - Это того не стоит! Никогда больше даже не думай о таком! И не делай!

- Не делать чего?! - завизжал он. - Козу в поле не выводить?! Так она сдохнет!

- Какую козу?..

- Вот эту! - Витя кивнул на животное, наблюдавшее за развернувшейся картиной с явным интересом. - Я ее каждое утро вывожу в поле на выпас. Вот на этой самой веревке, сделав предварительно петлю.

- А мыло тебе, дураку, зачем?!

- Блин, руки мыть! Чтоб с козьими какашками на пальцах за стол не садиться!

Фразу о «последнем дне» Витя тоже пояснил в красках. Оказывается, ему кредит накануне одобрили, и после нашего отъезда он планировал бросить пить и поднять с колен свое хозяйство. А сразу, мать его, не мог сказать?! Тянул до последнего – боялся сглазить. Ух, тварь суеверная.

Если честно, мне стыдно. Потому что считал друга слишком слабым. Эталонной тряпкой. Не думал, что он может просто решиться на новый шаг в жизни. Теперь смотрю на него другими глазами. С глобальным уважением.