Участвовали с другом в благотворительном марафоне, а он на меня обиделся – я отказался сходить с дистанции

После развода чувствовал себя как ходячий труп. Ни желаний, ни воли к жизни, ни интересов… Все сводилось только к работе и алкоголю по выходным. Когда понял, что дальше уже не вывожу, обратился к психологу. В рамках терапии специалист посоветовал заняться спортом. Это и дисциплина, и возможность раскачать организм, наполнить его эндорфинами.

Не знаю почему, но я выбрал бег, хотя никогда не понимал, в чем прикол рассекать по стадиону, наматывая круги. Внезапно зашло. Если в самом начале я едва мог пробежать километр, не сбив дыхание, то спустя год могу бегать по десять километров пару раз в неделю. Невероятное достижение для "офисного планктона".

Весной ко мне присоединился друг. Вообще-то, он хотел чуть похудеть, вот и напрашивался со мной на пробежки. Артема нельзя назвать спортивным человеком, но ради друга я уговаривал себя потерпеть.

«Давай помедленнее», – регулярно слышал я от него во время наших совместных пробежек. Но результат был, хотя и незначительный. Артем смог держать мой темп без жалоб, да и похудел немного.

– Тема, тебе не обязательно бежать со мной два круга вдоль пруда, – жалел я друга, который выбивался из сил. – Посиди на скамейке, я быстро.

Но он только упрямо двигался вперед, не жалея себя.

Я не из вредности пытался отделаться от Артема. Просто у человека вены на ногах вздувались. Вроде это варикоз называется - я не особо разбираюсь. Уговаривал друга обратиться к врачу, но он только злился. Знакомая ситуация: пока не мешает жить, можно и "подзабить".

В апреле я рискнул и записался на благотворительный полумарафон. Расстояние чуть больше двадцати километров, трасса рядом с парком, но на краю города. Давно хотел попробовать.

– О, круто, я тоже хочу! – воодушевился Артем. – Сколько платить? Когда старт?

Взнос копеечный, но я посоветовал другу не становиться участником. Все-таки это полумарафон, а Артем едва осиливал десять километров в спокойном темпе.

– Да это же фигня! Я справлюсь! – убеждал меня друг. – До этого марафона еще месяц, я подтяну физуху.

– У тебя вены торчат на икрах! – напомнил я ему. – Нельзя такие нагрузки давать. Вдруг чего произойдет, а ты даже к врачу не успеешь.

Но мои слова просто растворились в воздухе. Не стал ругаться дальше. Хозяин - барин, как говорится. Хочет человек убивать свое здоровье – пожалуйста.

В день марафона еще раз попытался остановить Артема, но тот прямо горел идеей что-то доказать.

– Да справлюсь я! – психовал он, когда до старта оставалось полчаса. – Только давай бежать спокойно.

Да я и не планировал рваться к пьедесталу победителей. Мне был важен именно сам факт участия в марафоне. Главное - добежать до финиша и получить заветную медальку.

Народу было много. Уффф, на старте нас с Артемом чуть не затоптали. Но буквально через полтора километра стало нормально. Кто-то бежал, кто-то шел быстрым темпом. Я предпочитал не сбиваться на шаг, Артем пыхтел рядом.

Организаторам, кстати, большой плюс – на трассе были небольшие станции с водой, где дежурили люди.

– Жор, я… давай остановимся… – сбивчиво попросил Артем, когда мы, по моим прикидкам, пробежали почти половину дистанции.

Остановились у кромки, чтобы не мешать другим бегунам.

– Что случилось? – спросил я у Артема, который хватал ртом воздух и держался руками за живот.

– Что-то мне не очень, – тихо ответил друг, вытирая капли пота со лба. – Не добегу. Еще и нога болеть начала.

Я смотрю на его открытые икры, а там словно змея извивается. Вены вздулись сильнее прежнего, но вроде без покраснений. Дело плохо! Кто-то сильно переоценил свои силы.

Тихонько добрались до промежуточной станции с дежурными. Артем охал и едва мог наступать на ногу. Повезло, что на перевалочном посте был врач. Друга быстренько отвели в палатку и положили на импровизированные носилки. Врач сказал, что нужно ехать в больницу – ситуация серьезная.

Я здесь уже ничего не мог сделать. Попрощался с Артемом, который тихо стонал на носилках. Уточнил у врача, в какую больницу отвезут человека. И побежал дальше.

Не чувствовал никакой вины. Друга оставил в надежных руках дожидаться скорую помощь. У меня была цель завершить этот полумарафон. Да и какой от меня прок сейчас? Сидеть рядом и держать Артема за ручку? Тут бежать оставалось полчаса, а потом я планировал ехать в больницу.

После финиша уже позвонил другу, но он сбросил звонок. В больнице тоже никакой информации не получил: да, такой человек к нам поступил, но проведать его сейчас нельзя, приходите в приемные часы.

К вечеру снова набрал Артема. К счастью, он ответил. Но сколько обиды я услышал в его голосе...

– Хороший же ты друг! Бросил меня посреди какой-то глуши! – говорил он. – Мне пришлось еще сорок минут на жаре ждать скорую.

– Ты дурак? – спросил я у него. – Я тебя не бросил, а передал в руки врачей. Еще и рядом оставался, пока тебя осматривали. Может, тебе еще и сопли вытирать надо было?

И не я ли советовал Артему вообще отказаться от участия? А этот дундук уперся и побежал, хотя знал о своих проблемах со здоровьем. И кто виноват теперь? Естественно, Жора!

– Что тебе там врачи сказали? – поинтересовался я состоянием друга.

Но тот упорно молчал.

– Тебе плевать на меня, предатель! – повторял он, словно я бросил его посреди вражеской территории.

Решил его пока оставить в покое. Ну ясно же, что Артем или перегрелся на солнце, или сошел с ума. Я ему не жена и не нянька, чтобы сопровождать до больницы и тревожно ходить по коридору около кабинета. Он уехал в сопровождении врачей. Я не бросал его посреди трассы.

Не считаю себя виноватым. Тут дурак только один – Артем. Сначала переоценил свои силы, а теперь ищет крайнего.