— Вот честно, никакого толку от тебя в последнее время, - разочаровалась во мне подруга

Поняла я одну вещь не сразу: подруга давно уже зовёт меня не чаю попить и поболтать, как раньше, а исключительно когда ей нужна бесплатная нянька или девочка на побегушках. А дружба наша как-то незаметно вся вышла в эти просьбы — и когда они кончились, выяснилось, что больше нас ничего и не связывает.

С Катей мы подружились ещё на первой работе, сто лет назад. Молодые были, бегали в обеденный в кафешку, после смены засиживались, в отпуск пару раз вместе катались. Хорошая была дружба, тёплая. Когда Катя замуж вышла, а потом Мишку родила, я от души за неё радовалась. В гости моталась постоянно, малышу то игрушку притащу, то комбинезончик, нянчилась с удовольствием — хорошенький он был, Мишка.

И поначалу всё шло нормально, по-людски. Катя попросит: погуляй, мол, с коляской, пока я полы домою. Или посиди часок, я в магазин сбегаю спокойно. Я и не против была. Понимаю же, с мелким ребёнком ни рук, ни минутки свободной, тяжело одной.

Но потихоньку Катя стала принимать мою помощь как должное. Будто так и надо. Звонит мне в пятницу вечером и не спрашивает даже — ставит перед фактом:

— Ань, мне завтра по делам надо смотаться. Так что приезжай к десяти, с Мишей посидишь.

Не «ты свободна?», не «можешь?» — просто приезжай. Я несколько раз соглашалась, хотя у самой планы были, перекраивала всё под неё. Неудобно отказать, да и к Мишке я прикипела.

А дальше Катя и вовсе церемониться перестала. Приеду я просто так, по старой памяти, посидеть-поболтать — а она мне с порога Мишу на руки и привет: сама в душ ушла, или уборкой занялась, или вообще в телефоне лежит отдыхает. А я с ребёнком. Посидеть чаю попить, по-человечески поговорить — это всё реже и реже. И стала я замечать: зовут-то меня, в общем, только когда что-то нужно. Нужна помощь — «Анечка, приезжай». Не нужна — тишина.

Один раз я возьми да откажись. Собиралась с другими подругами встретиться, давно не виделись. Говорю Кате — не смогу в эти выходные. И она вдруг обиделась, да как!

— Ну конечно, у тебя вечно развлечения да гулянки. А я тут с ребёнком сижу сиднем, не продохнуть, никуда не вырваться. Хоть бы кто пожалел.

— Кать, — отвечаю, — так и у меня своя жизнь есть. Я же не обязана все выходные напролёт с чужим ребёнком проводить.

— Тебе легко рассуждать! — завелась она. — У тебя детей нет, вот и свободна как птица. А ты попробуй в моей шкуре пожить.

Разошлись мы тогда неприятно. Но через пару дней Катя звонит как ни в чём не бывало, щебечет. Я решила не ворошить, проехали и проехали, с кем не бывает.

Только просьбы-то никуда не делись. Наоборот. То купи по дороге продуктов, я список скину. То забери заказ из пункта выдачи. То заскочи за Мишиными вещами. И всё под одну дудку: мне, мол, с ребёнком несподручно, а тебе всё равно по пути. Хотя какое там по пути — через полгорода порой крюк. Но Кате это в голову не приходило.

А больше всего меня даже не сами просьбы бесили, а то, что и спасибо толком не услышишь. Привезу, сделаю — а в ответ в лучшем случае «угу, поставь на кухне». Будто так и положено. Зато стоит отказать — и сразу начинается песня про то, как ей тяжко с ребёнком и как никто молодым матерям не помогает, все кругом чёрствые.

И вот как-то вечером звонит и выдаёт:

— Ань, забери завтра Мишу к себе на весь день, а? Мне надо выдохнуть.

— Кать, не смогу, у меня работа, дела по горло.

— Ну пожа-а-луйста. Ну что тебе стоит. — А как поняла, что я не поведусь, тон сменился: — Вот честно, никакого толку от тебя в последнее время. Раньше хоть помогала.

Тут я и не выдержала.

— Знаешь, Катя, ты вообще обнаглела. Я тебе не нянька приходящая и не курьер. Я подруга — была. А ты из меня обслугу сделала.

— Тебе не понять материнских проблем! — отрезала она. — Вот родишь своих — тогда и поговорим. А пока помолчи.

И вот после этого разговора у меня как отрезало. Помолчать надо? Я помолчу. Я не стала строчить ей длинных обиженных сообщений, выяснять, кто кому сколько раз помог, счёты сводить. Просто перестала звонить первой. И всё.

Катя ещё пару раз объявлялась со своими «заберёшь-привезёшь». Я отвечала коротко: занята. И не предлагала, как бывало, — давай тогда во вторник или на той неделе. Просто занята, и точка. Она начинала обижаться, тянуть своё про тяжёлую долю — а я сворачивала разговор. Дела, мол, пока.

Понемногу и звонки сошли на нет. И знаете, что любопытно? Катя ни разу не позвонила просто так. Не спросила, как я, как у меня дела, что нового. Не позвала посидеть, поболтать, как в старые времена. Выходит, когда помогать перестала, то и говорить нам с ней не о чем. Вся дружба, оказывается, держалась на том, что я вечно была под рукой — то с Мишкой, то с заказами, то с продуктами.

Живу я теперь спокойно. Работаю, с друзьями вижусь, выходные провожу так, как мне самой хочется, — хочу в кино, хочу на диване валяюсь, и ни перед кем не отчитываюсь. Жаль, что так вышло. Но тянуть обратно ту дружбу, где я нужна только как пара свободных рук, — нет уж, не тянет совсем.