Взял на себя вину друга, но горько пожалел об этом. А не надо было надеяться на его честность!

В детстве мама говорила мне, что в основе дружбы должна лежать честность. А еще в нее нельзя примешивать деньги. Вообще ни в какой форме. Максимум – занять кому-нибудь совсем немного, буквально на пакетик молочка. Иначе рано или поздно любой дружбе придет конец. Даже самой крепкой и теплой. 

Ох, зря не послушал родительницу…

В прошлом году мы с другом Максимом поехали в гости к нашему общему знакомому Кириллу. Он, надо сказать, человек очень богатый – с трехэтажным домом, дорогущей машиной и кучей антиквариата в комнатах. Бизнесмен прям некуда деваться. Но я не завидую, честное слово! Ну, почти не завидую. И Макс тоже не завидовал. Но ущерб нанес немалый.

А еще Макс хотел подкатить к Кирюхиной сестре – красотке Ксюше. За этим, собственно, и поехал в гости. Как потом признался, если бы не она, то ноги его у этого «буржуя» не было.

- Вот это китайская ваза, - сказал Кирилл, показывая свои сокровища. - Я не буду кидаться сложными словами и терминами из истории. Скажу лишь то, что она старше нашего города в два раза.

- Дорогая, наверное, - задумчиво протянул Макс, разглядывая диковинку.

- Не то чтобы очень, но стоит прилично. Это относительно массовая ваза, - хозяин пожал плечами, и в этот самый момент у него в кабинете зазвонил телефон.

Как только Киря вышел из комнаты, Макс подхватил китайскую вазу и… разбил ее к чертовой матери. Вдребезги – о том, чтобы восстановить древность, и речи не шло. Кстати, не думайте плохо о товарище – получилось у него это совершенно случайно. Вспотевшая ладошка дрогнула, и все, пиши пропало.

Ах, как его перекосило! Глаза забегали, затрясся, побледнел. И начал упрашивать меня, чтоб я взял вину на себя.

- Как я теперь буду к Ксюшке подкатывать, если такой ущерб нанес? Тебе-то все равно. Скажи, что у тебя руки кривые и что ты вазу кокнул. А я, естественно, сам заплачу, если Киря чего потребует.

- Блин, я не знаю. Как-то нехорошо врать…

- Да будет тебе. Я ж говорю – сам все оплачу и возмещу, - Макс молитвенно сложил руки, и я согласился.

Кирилл отреагировал сравнительно спокойно. Даже велел мне сильно не переживать, когда я взял вину Максима на себя. Но ущерб возместить все-таки попросил. Не сразу и без агрессии – триста тысяч рублей надо было занести ему в течение года. Это посильно, но, конечно, дорого.

Прошел год… Максим, кажется, совсем забыл о своем косяке – не вспоминал ни угробленную вазу, ни Кирилла. Даже красавицу Ксюшу не вспоминал, ибо отшила она его знатно и грубо. Сказала, что не его поля ягода, посмеявшись в лицо. Неприятно, конечно. И денег, соответственно, тоже не было.

Поначалу я молчал. Потом мне позвонил Кирилл и поторопил с расчетом. Сказал, что время подходит, а долги прощать не в его правилах. Даже друзьям. Даже таким замечательным, как я. Не волновался ни капли – просто набрал Максима и попросил его занести деньги. Началось, блин... На что я вообще надеялся?!

- Слушай, у меня сейчас нет возможности. Может, Кирюха подождет пару недель? Я пока нужную сумму наберу – все-таки не две копейки.

- Долбанная мама, у тебя год был! - сказал я, едва сдерживая злобность. - Немало, конечно, но столько времени прошло – это ж вопрос двух-трех месяцев нормальной работы.

- Да ладно, не кипятись. Все будет в елочку.

«В елочку», как вы уже, наверное, поняли, ничего не было. Спустя несколько дней Макс заявил, что ничего никому не должен, ибо вазу не разбивал. А сделал это я. 

«Ты ж сам признался», - нагло тявкнул он во время очередного разговора, и я выпал в осадок. Даже не ругался – просто раскрыл рот и выпучил глаза. Шок!

Впрочем, справедливость все равно восторжествовала. Еще пару раз цапнулся с другом на тему денег, а потом вывалил Кириллу правду. Тот, что удивительно, поверил сразу. Сказал, что ему еще тогда вся эта ситуация показалась странной и он на интуитивном уровне подумал на Максима. 

«Не парься, я сам разберусь», - сказал богатей, пожав мне руку.

Макса я с тех пор не видел. Нет, не волнуйтесь – жив-здоров. Даже с долгами рассчитался. Просто не общаюсь с предателем – пачкаться как-то не хочется. Подставил на голубом глазу, будучи уверенным в своей правоте. Никогда такой наглости не видел!