Живу у друга, слежу за его мамой — и это лучшее жильё, которое у меня было

Когда Максим предложил мне переехать к ним, я сначала не поняла, что он имеет в виду.

— Погоди, ты серьёзно? — переспросила я, держа телефон у уха.

— Абсолютно. Слушай, мне нужен человек, который будет рядом с мамой. Не сиделка, не медсестра. Просто рядом. Помогать по мелочам.

— Но у меня нет опыта ухода за...

— Маме уход не нужен, — перебил Максим. — Она здоровая, самостоятельная. Просто возраст. Ей семьдесят три. В магазин сходит, обед приготовит, телевизор посмотрит. Но вот в погреб уже не спустится. Или тяжёлое что-то переставить. Лампочку поменять. Понимаешь?

Я поняла. Полгода назад моя съёмная квартира подорожала настолько, что я начала искать варианты подешевле. Максим знал об этом.

— А что конкретно от меня требуется?

— Жить в доме. Быть на связи. Помогать маме, когда нужно. Взамен не платишь за жильё. Коммуналку я оплачиваю. Продукты — общие, мама закупает с запасом. Тебе останется только добавлять свои предпочтения в список.

— Это очень щедрое предложение.

— Это взаимовыгодное сотрудничество, — поправил Максим. — Мне спокойнее, когда я на вахте. Знаю, что мама не одна. Если что-то случится, ты рядом. Можешь скорую вызвать, мне позвонить.

Через неделю я переехала. Дом оказался небольшим, на две спальни. Мне выделили комнату Максима — он всё равно месяц дома, два на севере.

Тамара Ивановна встретила меня на пороге. Невысокая женщина с седыми волосами, собранными в аккуратный пучок, в домашнем халате.

— Проходи, проходи, — она посторонилась. — Максим про тебя рассказывал. Говорит, хорошая девочка, работящая.

— Постараюсь не доставлять хлопот.

— Да какие хлопоты, — махнула рукой Тамара Ивановна. — Наоборот, мне веселее будет. А то одной скучно.

Первые дни мы присматривались друг к другу. Тамара Ивановна действительно справлялась почти со всем сама. Готовила завтраки, смотрела сериалы, возилась в палисаднике. Я ходила на работу, возвращалась вечером.

А потом начались просьбы.

— Дорогая, у меня телефон какой-то странный стал, — сказала Тамара Ивановна в субботу утром. — Звонят, а я не слышу.

Я взяла её телефон. Звук был отключён.

— Вот здесь видите? Громкость на нуле. Наверное, случайно нажали.

— Ах, вот оно что! Я уж думала, совсем сломался.

На следующий день история повторилась с телевизором.

— Не могу понять, что случилось, — Тамара Ивановна стояла перед экраном с пультом в руках. — Вчера всё работало, а сегодня какие-то надписи странные.

Телевизор переключился в режим настроек.

— Сейчас исправим, — я нажала пару кнопок, и изображение вернулось.

— Ты волшебница, — облегчённо вздохнула Тамара Ивановна. — Я уже думала, телемастера вызывать.

Постепенно я поняла систему. Тамара Ивановна не беспомощная, просто техника для неё — тёмный лес. Она выросла в другое время. А в остальном вполне бодрая и деятельная.

— Надо бы банки из погреба достать, — сказала она как-то за обедом. — Компот закончился.

— Я схожу, — предложила я.

— Ой, спасибо. А то лестница там крутая, я боюсь спускаться. Максим обычно спускался, когда дома был.

Погреб оказался глубоким, но аккуратным. Полки с банками, мешки с картошкой, морковь в ящиках с песком. Я принесла компот и несколько банок с огурцами.

— Красота! — обрадовалась Тамара Ивановна. — Вечером открою, к ужину.

Максим звонил раз в несколько дней.

— Ну как там? — спрашивал он. — Мама не доставляет проблем?

— Никаких проблем. Всё нормально.

— А ты? Удобно тебе?

— Очень. Серьёзно, Макс. У меня отдельная комната, тишина, до работы ближе, чем с прошлой квартиры было. Идеальный вариант.

— Мама говорит, ты ей телевизор чинишь постоянно, — засмеялся он.

— Переключаю обратно в нормальный режим, — уточнила я. — Она случайно кнопки нажимает.

— Знаю я эти случайности. Она у меня любопытная, везде лазит. То в настройки телефона залезет, то в меню телевизора. А потом удивляется, почему ничего не работает.

В октябре начались дожди. Крыша в сарае потекла.

— Максим обещал летом починить, но не успел, — вздохнула Тамара Ивановна. — Теперь вот инструменты мокнут.

— Давайте перенесём их в гараж временно?

— Так они тяжёлые. Ящик с инструментами я не подниму.

Мы вдвоём перетащили всё нужное. Потом я залезла на стремянку и прикрыла дыру в крыше плёнкой, закрепив её досками.

— Надолго не хватит, но до приезда Максима продержится, — сказала я, слезая вниз.

— Умница какая, — Тамара Ивановна смотрела на меня с восхищением. — И не боишься высоты.

— Да там всего два метра.

Вечером Максим позвонил маме, а потом попросил передать трубку мне.

— Мама сказала, ты крышу чинила?

— Просто плёнкой закрыла. Временно.

— Спасибо. Я в декабре приеду, сделаю нормально. Слушай, а ты случайно не умеешь смеситель чинить?

— Зависит от того, что с ним случилось.

— У мамы на кухне подкапывает. Она говорит, прокладку надо менять.

— Могу попробовать. Пришли фото смесителя, я посмотрю, какую прокладку купить.

На следующий день после работы я поменяла прокладку. Тамара Ивановна стояла рядом и протягивала инструменты.

— Вот ключ нужен? А вот эта штучка?

— Спасибо, Тамара Ивановна. Справилась.

— Ты бы видела, как Максим это делал, — засмеялась она. — Пыхтел, ругался. А ты раз — и готово.

— У меня папа был мастер на все руки. Научил многому.

Мы вошли в какой-то уютный ритм. По утрам я завтракала вместе с Тамарой Ивановной. Она рассказывала новости из сериалов, делилась планами на день. Вечерами мы иногда пили чай вместе, иногда расходились по своим комнатам.

Перед Новым годом Максим приехал домой.

— Выглядишь отлично, — сказал он мне на кухне, пока мама смотрела телевизор. — И мама прямо расцвела. Всё про тебя рассказывает.

— Мы подружились, — призналась я.

— Видно. Слушай, я тут подумал. Тебе удобно здесь жить?

— Да, очень.

— Тогда оставайся сколько хочешь. Мне правда спокойнее, когда кто-то рядом с мамой. А ей веселее с тобой.

— Максим, это я должна благодарить. У меня бесплатное жильё, хорошие условия...

— Это взаимовыгодное сотрудничество, — повторил он фразу из первого разговора. — Мама под присмотром, я могу в любой момент тебе позвонить, попросить помочь. Ты экономишь на съёме. Все в плюсе.

Сейчас прошло уже восемь месяцев. Я всё ещё живу в доме Максима. Слежу, чтобы у Тамары Ивановны работал телефон и телевизор. Спускаюсь в погреб за банками. Переношу тяжёлое. Меняю лампочки. 

А взамен получаю дом, где меня ждут. Где пахнет домашней едой и всегда есть с кем поговорить за чаем. Где я не просто квартирантка, а почти член семьи.

И правда, это взаимовыгодное сотрудничество. Просто с душой.