Полгода уговаривала маму на пенсию выйти, а она тайком на работу снова сбежала

Моя мама из тех людей, кто ставит работу превыше всего остального. Я не говорю про семью.

Мы, домашние, давно поняли, что никакие семейные обстоятельства не смогут удержать родительницу дома. И при любом раскладе она пойдет на работу. Даже если кто-то из нас будет при смерти.

При этом мамина работа совершенно не подразумевает жертвенности, поскольку всю свою сознательную жизнь она трудилась педагогом в музыкальной школе. Преподавала гитару детям и редким взрослым, пожелавшим исполнить мечту далекого детства.

Задерживаться до позднего вечера, мотаться с учениками по конкурсам и тратить половину зарплаты на поощрительные подарки талантливым детям для мамы давно стало нормой. Мы перестали роптать по этому поводу.

Строго говоря, выйти на пенсию родительнице пора было еще несколько лет назад. Уже и здоровье стало подводить, и давление замучило, и администрация своими бесконечными претензиями.

Но мама стойко держалась и говорила, что не может оставить учеников. Мол, как они без меня. Последние полгода мать чувствовала себя настолько плохо, что я буквально заставила ее написать заявление.

— Куда это годится, — выговаривала я, — тебе пора подумать о своем здоровье. Нового педагога пусть ищет администрация школы, это не твоя головная боль!

Мама виновато кивала, во всем со мной соглашаясь. Да, мол, все так. Но тут же робко спрашивала, что она будет делать дома на пенсии.

— Доченька, ведь я же сойду с ума от безделья! — причитала она.

Ничего, отвечала я. Недельку пострадаешь, а потом втянешься. От безделья и тишины еще никто с ума не сошел. Сидят же твои приятельницы дома, и в ус не дуют.

— В конце концов, у тебя есть мы. Есть внуки, которые всегда рады будут провести с тобой время. Если ты так скучаешь по урокам, можешь учить Даньку, — предложила я.

Мама задумалась, но ничего не ответила. Заявление она все-таки написала, после того как ей стало плохо прямо на уроке.

Администрация намекнула, что пора бы и честь знать. Сидите, мол, дома и не ставьте своим состоянием нас в неловкое положение.

— Ваше здоровье важнее всего! — заверила маму заведующая и вручила ей памятный диплом.

— Вот и вся благодарность за десятилетия службы, — сказала я, вертя в руках кусок картонки. — А ты боялась, что без тебя не обойдутся.

Мама смущенно молчала. Первое время она действительно отдыхала и даже наслаждалась бездельем, как ни пыталась это скрыть.

Занялась цветами, навестила всех подружек, которые, кстати, уже давно осели на пенсии, занимались внуками и дачами.

Я звонила каждый день и несколько раз в неделю навещала маму дома. Привозила продукты, да и просто забегала поболтать.

В один из таких визитов я не застала родительницу дома. На звонки она не отвечала, поэтому я отправилась домой в полном недоумении.

Интересно, думала я по дороге, куда мать могла слинять. Вечером мама позвонила и туманно сказала, что была занята каким-то делом.

Мало ли, подумала я и пожала плечами. Потом ситуация повторилась еще несколько раз. Мама куда-то исчезала без предупреждения.

Все прояснилось, когда я была у нее дома и случайно ответила на звонок, поступивший на ее телефон. Звонкий детский голос прокричал в трубку, что сегодня заниматься не сможет, потому что вчера объелся мороженого и простыл.

— Что все это значит?! — накинулась я на мать.

Та сначала юлила. Это, мол, номером ошиблись.

— Конечно, — ответила я, — звонили какой-то другой Елене Александровне. Я так сразу и поняла.

Мама потупилась и сказала, что дает частные уроки гитары. Дескать, знакомые попросили позаниматься с их внуком в индивидуальном порядке.

Тогда-то до меня и дошло, куда новоиспеченная пенсионерка пропадала. Вот только по моим подсчетам выходило, что занималась она с этим учеником чуть ли не каждый день.

Пришлось надавить на маму, чтобы добиться правды. Лучше бы я не спрашивала! Оказалось, что она тайно от всех набрала себе учеников!

А чтобы я и остальные члены семьи ничего не узнала, мама не придумала ничего лучше, как мотаться к ним лично!

— Ты с ума сошла?! Сбросила одно ярмо, чтобы тут же на себя другое надеть?! — возмущалась я.

Родительница оправдывалась, как школьница. Ей, мол, скучно дома.

— Если ты так хочешь кого-то учить, так приходи к нам и занимайся с внуками, не с чужими детьми!

И тут мама выдает, что с внуками, ей, дескать, неинтересно. Видите ли, нет простора для педагогической фантазии. Мол, как заниматься с теми, у кого ни слуха, ни голоса.

Нормально вообще? Какая разница, я ей отвечаю, как будто у тебя там сплошные гении.

В общем, поругались с мамой. Она кричит, что я не имею права ей диктовать, а я отказываюсь понимать, как можно было пренебречь родными внуками!