Бабушка умудрилась устроить скандал на соревнованиях внучки

Мою маму на Катиных соревнованиях знают все: и родители, и тренер, и, по-моему, уже даже судьи. Катя играет в волейбол с девяти лет, сейчас ей двенадцать, и за эти три года мама не пропустила, кажется, ни одной игры. Приезжает раньше всех, садится в первый ряд, привозит девочкам бананы и воду. И болеет. Громко. Громче всех в зале. Дома у неё есть тетрадка, куда она записывает счёт всех Катиных игр, с датами, за три года.

Сначала это было даже мило. Девчонки её любили, называли Катиной бабушкой-болельщицей. Мама хлопала, кричала «Катюша, давай!», после игры всех обнимала. Но года полтора назад она начала комментировать судей. Сначала себе под нос, потом соседям по трибуне, а потом и на весь зал. «Да где там аут, вы что, слепой?!», «Это касание было, касание!». Мама в молодости сама играла за заводскую команду и считает, что в волейболе разбирается лучше любого судьи.

Я её просила. Много раз. Мам, сиди спокойно, это детские соревнования, судьи тоже люди. Мама каждый раз обещала и каждый раз через полсета вскакивала. Весной, на игре в соседнем районе, она так раскричалась из-за одного мяча, что тренер после матча подошёл к нам и вежливо попросил садиться повыше, подальше от площадки. Мама обиделась на тренера, а я тогда подумала, что дальше будет хуже.

Катя тоже стала другая. Раньше спрашивала: «А бабушка придёт?» и радовалась. А теперь спрашивает так же, но совсем другим голосом. Один раз, в машине, сказала мне: мам, мне стыдно, когда она орёт, девочки потом смеются. Я передала маме. Мама сказала, что Катя ещё маленькая и не понимает, что бабушка за неё горой.

В октябре Катина команда вышла в финал городского турнира. Для них это было очень серьёзно, они такого никогда не добивались. Накануне я позвонила маме и попросила по-хорошему. Приходи, болей, только, пожалуйста, поспокойнее и без наездов на судей. Мама засмеялась.

— Оль, ну что ты как маленькая. Буду сидеть как мышка, честное слово.

Села она в итоге не повыше, как просил тренер, а в первый ряд, прямо у площадки. Я рядом.

Первый сет девочки проиграли, второй выиграли. Мама держалась, только ёрзала и шептала мне на ухо, где кто ошибся. В третьем сете было очень близко, очко в очко. А потом судья засчитал соперницам мяч, который, как маме показалось, ушёл в аут. Мне, честно, тоже так показалось. Но мама вскочила.

— Да вы что! Аут же! Аут чистый! Вы куда смотрите?!

Я тянула её за рукав, просила сесть. Мама руку выдернула и стала объяснять уже всему ряду, что судья в волейболе ничего не понимает и, похоже, специально подсуживает тем. Родители соперниц на неё оглядывались. Кое-как маму угомонила и усадила на место.

Через пару минут судья дал ещё одно спорное очко соперницам. И мама пошла к площадке. Прямо к краю, к судейской вышке. Стала что-то говорить судье, махать рукой. Катин тренер подбежал к ней и попросил вернуться на место, игра же идёт. Но маму было уже не остановить.

Подошли организаторы, двое мужчин в форменных куртках. Сначала предупредили. Мама не слушала. Потом сказали, что, если она не успокоится, её выведут из зала. Мама сказала, что никуда не пойдёт, что у неё внучка на площадке и что они все тут заодно. Игру остановили. Все стояли и смотрели на неё. Девочки из другой команды переглядывались, кто-то из них хихикал. А Катя стояла у сетки вся красная и смотрела в пол.

Я встала, взяла маму под руку и молча потащила из зала. Она упиралась, но я была такая злая, что на всё это мне было уже плевать, я упорно тащила вздорную бабку подальше. В зал мы так и не вернулись. Игра продолжилась без нас.

В коридоре мама начала кричать уже на меня. Что я мало того, что сама молчала, когда команду внучки пытались засудить, так и её не дала разобраться. Что я её опозорила, выводя под руку, как пьяную.

Я ничего не говорила, потому что смысла не было. Мама меня бы не услышала, говорила про аут, про то, что в её время такого судью бы с площадки выгнали, что она за Катю горло перегрызёт. Потом она вдруг села на подоконник, сказала, что у неё давление, и попросила воды. Я сходила к автомату. Она выпила полбутылки и снова начала про аут.

Девочки проиграли тот сет и игру. Второе место. Катя вышла к нам минут через двадцать, уже переодетая, с медалью в руке, но не на шее. Мама сразу к ней:

— Катюш, ты не расстраивайся, это судья виноват, я же видела, я же за вас…

— Бабушка, уйди! — Катя почти кричала. — Ты меня опозорила! Перед девочками, перед тренером, перед всеми! Стояла там и орала как сумасшедшая!

Мама обиделась. Развернулась и ушла, слава богу, молча. Она и так наговорила уже слишком много за день. 

Нет, я всё понимаю - эмоции, переживание за внучку, желание защитить. Но надо же как-то и с головой дружить, а не вести себя как базарная хабалка. Только маме это не объяснишь. Она на всех обиделась, теперь ни со мной, ни с Катей не общается. Хотя Катя и сама бабушке звонить не спешит, ещё свежи воспоминания об отвратительном бабушкином поведении.