-Борщ - это главное новогоднее блюдо, - заявила моя свекровь, и оказалась права

В прошлом году мы решили собраться в новогоднюю ночь у свекрови. Как всегда, кстати. Анна Николаевна у нас – главный семейный магнит: все дороги ведут к ней, особенно 31 декабря. Она заранее обзванивает родню, сверяет списки, кого где заносит, кто с кем приедет. В этот раз была особо воодушевлена – собирала вообще всех: обоих сыновей с супругами, внуков всех возрастов, даже животных разрешила привести в свой дом.

– Тащите своих кошек, собак, хомяков, – махнула рукой по телефону. – Лишь бы детей не забыли.

Хорошая она тётка, честно. Понимающая, добрая, с характером, конечно, но кто в её годы без характера? И хозяйка радушная – у неё всегда всё по‑домашнему, по‑настоящему. Только возраст уже даёт о себе знать, и мы это понимали.

Накануне праздника, где-то числа 28‑го, мы созвонились в семейном чате и стали обсуждать, кто с каким блюдом придёт, чтобы Анну Николаевну не загнать у плиты. Ольга, старшая невестка, как обычно взяла инициативу в свои крепкие хозяйственные руки:

– Девчата, свекровь наша уж не молоденькая девочка, – сказала она. – Представляете, приготовить на такую ораву всё одной? Она ж на ногах не устоит. Давайте-ка мы в этом году сами всё организуем. Ей только кухню дать и не мешать.

Мы дружно закивали – предложение Ольги показалось нам более чем разумным. Каждая вспомнила прошлые годы, когда Анна Николаевна с утра до ночи у плиты, а потом едва дотащится до стола и сидит, уже ни есть, ни пить не может. Решили: надо спасать человека от самой себя.

О своей гениальной идее мы Анне Николаевне сообщили лично. Сначала она очень смутилась, прямо по‑детски.

– Доченьки, какие вы у меня заботливые, – растроганно произнесла свекровь, утирая руки о фартук. – Я вообще‑то хотела всё сама приготовить, у меня уже меню было… – и взглядом на холодильник, где висел листочек с аккуратным списком: «Селёдка, мимоза, оливье, холодец…» – Но если уж поможете…

– Не поможем, а полностью сами накроем стол! – уверенно заявила Ольга, даже не оставляя пространства для сомнений. – А вы отдохните 31 декабря. В салон красоты сходите, в парикмахерскую, прогуляйтесь по ярмарке, мандарины понюхайте. А мы всё сделаем.

Анна Николаевна ещё попыталась было возразить, привычным тоном:

– Да ну вас, что я, инвалид, что ли, совсем? – но понимала, что это тот редкий случай, когда сопротивляться бесполезно. Все настроены серьёзно. В итоге только вздохнула и сдалась:

– Ну ладно. Но хоть борщ… – и осеклась.

Мы радостно расселись на кухне и принялись обсуждать, кто принесёт какое блюдо. Процесс этот у нас проходит всегда эмоционально: каждая хозяйка норовит блеснуть фирменным кулинарным шедевром.

– Мы с Ваней роллы сделаем, – сказала я, – он у меня по японщине специалист. А ещё торт испеку, тот самый «Пломбирный», который вам в прошлом году понравился.

– С меня два салата с морепродуктами, – кивнула Ольга. – И холодец на себя возьму, мам, твой рецепт, не переживай.

– Я желе приготовлю и тирамису, – поддержала разговор дочка Анны Николаевны, Лена. – Дети сладкое любят, да и взрослые тоже.

Остальные дамы из нашей дружной компании тоже отрапортовали, чем планируют пополнить новогодний стол. Звучали аппетитные названия салатов и закусок: «Цезарь с креветками», «Сырный с виноградом», «Рулетики из баклажанов». Планировалось изысканное горячее – буженина с горчичным соусом и запечённая картошка.

Нам было весело, хорошо и даже как‑то гордо: мы такие, можно сказать, современные невестки, защищаем старшее поколение от трудов. Уже собирались расходиться, как вдруг вопрос Анны Николаевны застал всех врасплох.

– Девчат, а борщ кто сварит? – невинно спросила она.

В комнате воцарилась тишина. Реально – как будто кто‑то звук выключил. Мы переглянулись. Я было решила, что это шутка, но свекровь сидела с совершенно серьёзным лицом, даже слегка озабоченным, и явно ждала, что сейчас кто‑то скажет: «Я!».

Однако никто добровольцем не выступил. Не из‑за того, что лень или «борщ – это долго», а потому, что реально никто не понимал, зачем появился в повестке дня этот царь супов именно на Новый год. У нас в голове Новый год – это салаты, горячее, закуски, ну максимум уха где‑нибудь в деревне, а борщ… это же будни.

– Мам, вы чего? – первой очнулась Ольга. – Зачем вам борщ понадобился‑то? Его круглый год едят, а на праздник, да ещё в ночь, он точно не нужен. Кто его будет хлебать под бой курантов?

– Да как же это так? – Анна Николаевна искренне разволновалась. – Борщ ведь главное новогоднее блюдо, в нашей семье так заведено. Всегда было. Пока вы все не выросли и не поразбегались.

Мы дружно посмеялись над «шуткой» свекрови. Не со зла, просто правда показалось забавным: «главное новогоднее блюдо – борщ». Перевели разговор на другую тему – кто какие мандарины любит, во сколько приедут, брать ли детей на салют.

И только я, собираясь выходить, краем уха услышала, как Анна Николаевна тихонько сказала себе под нос, почти неслышно:

– Ну хорошо, борщ тогда я сама сварю…

Я тогда махнула рукой – мало ли, что она там бормочет. А зря.

31 декабря всё шло по плану. Мы собрались дружной компанией часов в шесть вечера, к семи уже накрыли нарядный стол. Скатерть белая с узором, на ней – батарея салатов, мясо, рулеты, тарелки с красной рыбой, сырная нарезка. Бокалы для шампанского строем, в вазочках – мандарины.

Ужинать сели рано, потому что все были голодные и подъём с утра. На праздничном столе были деликатесы на любой вкус, глаза разбегались. Хотелось попробовать всё и сразу. Даже наша убеждённая ПП‑шница Люда, которая весь год ест брокколи на пару, без соли, трескала всё подряд за обе щеки.

– У меня читмил! – радостно объявила она в ответ на наши изумлённые взгляды и запихнула в рот приличный кусок мясного рулета, щедро политого жирным майонезным соусом.

Мой Ванька не такой уж любитель сладкого, но тут не смог оторваться от крендельков, сладкой кулебяки и Лениных желе «как из детства». А уж потом поверх всего ещё и тирамису «на загладочку». В общем, получилось так, что к десяти часам вечера мы сидели реально объевшиеся.

– Налопался я, как Бобик на помойке, – честно признался свёкор, поглаживая живот и попивая компот. – Ходить могу, но с трудом.

– Ну тогда пойдём прогуляемся, – предложила Анна Николаевна, и в голосе у неё прозвучала знакомая нотка хозяйки, которая знает, что делает. – Полезно будет пройтись, растрясти лишнее. А то к полуночи уснёте.

Мы, немного поворчав, оделись и дружной оравой пошли вокруг дома – дети вперёд, взрослые следом. На улице лёгкий снег, фонари, где‑то вдалеке уже бабахают первые салюты. Мы ходили, смеялись, обсуждали, кто в следующем году куда поедет, кто на работу завтра, кто отсыпаться будет. У кого‑то из детей началась борьба за снежок, кто-то упал, все подняли, отряхнули – стандартная смена декораций.

Минут через сорок вернулись обратно. Вроде как и проголодались чуть‑чуть, но не до того, чтобы тарелку оливье поставить на тарелку с холодцом и сверху торт. Желудки явно говорили: «Мы против!» Уже не хотелось ни селёдки, ни майонеза, ни даже рулета, на который днём ещё взглянули бы с аппетитом.

Анна Николаевна, войдя в тёплую кухню, переглянулась со свёкором. Тот понимающе кивнул супруге – жест, отточенный годами:

– Ну что, мать, разогревай борщец! – воскликнул он так буднично, будто речь шла о стакане чая, а не о кулинарном перевороте.

И вот только тут до нас всех одновременно дошло. Мы переглянулись – и уже не смеялись. Потому что в этот момент я внезапно осознала: из всего многообразия того, что стоит на столе, мне сейчас больше всего на свете хочется… тарелку горячего супа. Именно супа. Желательно борща. Чтобы красненький, кисленький, со сметанкой.

Судя по лицам, не одна я так подумала. Люда робко сказала:

– Я бы… ну, это… жиденького бы. Маленькую тарелочку.

– И я бы, – поддержал муж. – А то от салатов уже майонезом из ушей льётся.

Остальные тоже закивали, переглядываясь, как будто боялись признаться в «измене традициям».

Анна Николаевна только довольно улыбнулась, как кошка, у которой эксперимент с мышкой удался:

– Вот! А вы удивлялись, зачем борщ нужен на Новый год, – и пошла на кухню.

Оказалось, вечером, пока мы болтали и украшали, она тихонько сварила огромную кастрюлю борща и спрятала её на балконе – «чтоб не лазили». Мы помогли ей разогреть чудо‑бульон, разливать ароматный, душистый, густой, бордовый суп по глубоким тарелкам. Пар шёл, запах чесночка и свёклы стоял такой, что дети сами первый кусок тортика забыли.

Каждому хозяйка по привычке предложила варианты: сметанку положить или майонезку, перчиком посыпать, чесночка растёртого, кто любит – сальце нарезанное тоненько к борщу, чёрный хлебушек.

И тут начался концерт. Ох, как же мы поужинали – до чего громкое хлюпанье стояло в квартире! После всех этих рулетов и «селёдок под шубой» ложка тёплого борща ложилась как бальзам на измученный пищеварением организм. Лица разгладились, глаза засветились. Даже дети, которые обычно суп едят с уговоров, молча лопали, только щеки ходили.

– Мам, а можно добавки? – спросил мой, тот самый, который до этого «как Бобик» налопался.

– Мне тоже! – сдалась даже ПП‑Люда. – Это прям… правильно.

Анна Николаевна стояла у стола с полотенцем на плече, глядела на нас с умилением и радовалась как ребёнок, у которого отобрали тяжёлую сумку и вернули шарик.

– Ну вот, – довольно сказала она, когда мы дружно стали благодарить хозяйку. – А то спорили: «зачем борщ, зачем борщ». На Новый год он самый в пору. И не тяжело, и тепло в животе.

Потом мы уже под бой курантов доели оставшиеся салаты (ну как доели, поковырялись), выпили шампанское. Но главное впечатление того вечера у меня осталось не от фейерверка и не от президента в телевизоре, а именно от этой миски горячего, щедрого бабушкиного борща.

После того праздника я у себя дома тоже стала варить кастрюлю борща к Новому году. Теперь, когда 31 декабря я режу свёклу и капусту, это уже не кажется мне чем‑то странным. Наоборот, думаю: «Вот это я продуманная. Завтра, когда все будут жаловаться, что от салатов тяжело, мы красиво достанем борщ».

Он ведь действительно «король супов» и всему голова, как выражается свёкор. Идеально вписывается в новогодний марафон: можно поесть его перед сном, можно первого января «похмелиться» тарелочкой, а второго он вообще становится лучше, чем был.

Теперь, когда мы планируем встречу Нового года сообща, обсуждение идёт по отработанной схеме: салаты, горячее, десерты, напитки. И обязательно кто‑то спрашивает:

– Так, а борщ кто варит?

Если предстоят семейные посиделки у Анны Николаевны, то этот пункт по умолчанию за ней. Мы даже не спорим – её борщ, как ни крути, самый лучший. Если вдруг есть риск, что она устанет или не захочет, я сама вызываюсь: «Ладно, в этом году моя очередь продолжать традицию».

И каждый раз, когда кто‑то из новых знакомых удивляется: «Серьёзно, борщ на Новый год?», я только улыбаюсь. Если бы они разочек посидели у свекрови за столом в десять вечера 31 декабря, после несправедливого издевательства над своими желудками салатами, они бы уже не задавали лишних вопросов.