Брат узнал, что мы с ним не биологические родственники, и прекратил со мной всякое общение

Сколько я себя помню, я всегда обожал своего старшего брата Сережу. При том, что разница между нами была целых четыре года, и он всегда держался со мной несколько отстраненно. 

Ну, собственно, классические отношения между братьями. Я готов был за Сережей бегать по пятам, делать все, что он прикажет, лишь бы он со мной играл и позволял быть в одной с ним компании.

Но старший брат редко демонстрировал такую душевную щедрость. Обычно он меня прогонял, отталкивал, поколачивал и делал все, чтобы проводить со мной как можно меньше времени. Я обижался, плакал, а потом снова шел к нему.

Конечно, когда мы выросли, и разница в возрасте перестала играть такую большую роль, наши отношения значительно улучшились. По крайней мере, мне так казалось.

Я по-прежнему делал все, чтобы мы были ближе друг ко другу. Когда женился, попросил брата быть свидетелем на свадьбе. Он согласился. Когда у меня родился первый сын, я попросил Сережу стать его крестным. Он тоже согласился. 

Конечно, я мог бы ожидать, что он попросит меня об ответной услуге. Но я слишком хорошо знал своего брата. Ему такие сантименты были чужды. Я как-то привык к тому, что всегда должен делать первый шаг.

И долгие годы я его и делал. Я звал брата на шашлыки, праздновать с нами новый год, Рождество и так далее. Делал ли он так в ответ? Нечасто. Обычно этим занималась его жена, Ольга. 

Собственно, так мы и жили. А потом в какой-то момент мы узнали, что Сережа не мой биологический брат. Короче, как-то он попал в больницу, требовалось переливание крови, и врачи попросили сдать анализы его ближайших родственников. Я тут же помчался, а родители как-то замялись. Тогда я не понял, в чем дело. Но потом они все же тоже сдали анализы.

А потом врач рассказал. Я толком не понял всех объяснений, но суть в том, что у Сережи не могла быть такая группа крови, будь он родным сыном моих мамы и папы.

— Да это какая-то ошибка! — возмутился я, когда это услышал.

Сережа молчал и только пристально смотрел на моих маму и папу. А те как-то странно переглядывались. А потом мама посмотрела на моего брата и сказала:

— Мы усыновили тебя, когда тебе еще и месяца не было.

Я просто дар речи потерял от шока. А родители, напротив, стали очень даже разговорчивыми. Оказывается, когда они поженились, то долго не могли завести ребенка, хоть очень и хотели. Никаких недугов у них выявлено не было, и они в какой-то момент смирились, мол, не судьба им родить естественным путем.

А потом мама, которая работала медсестрой, узнала про малыша, которого оставила биологическая мать сразу после родов. Ну они с папой посовещались и решили. Быстро оформили документы, а всем родственникам и друзьям сказали, что если не дай бог кто проболтается, то они перестанут с ними общаться. 

Так и растили Сережу, как родного. А через три года мама вдруг поняла, что беременна. Оказывается, такое часто бывает. Этот феномен даже как-то называется, но я забыл как. Суть не в этом. А в том, что когда Сережа это услышал, он закричал:

— А я всегда это знал! Вы всегда относились ко мне, как к чужому!

— Ты что несешь! — возмутился я. — Да родители никогда между нами разницы не делали! Наоборот, тебе, как старшему, все лучшее доставалось.

— Они мне не родители, — жестко отрезал Сережа. 

Потом посмотрел мне в глаза и заявил:

— Да и ты мне не брат. И никогда им не был.

Кстати, нужную кровь ему нашли, и все обошлось. Когда Сережу выписали, он прекратил всяческие контакты с нами. Я пытался звонить ему, приезжал. Говорил, ладно, если меня не любишь, ну хоть с родителями-то так не поступай! Они же мучаются.

Но брата будто подменили. Он сказал, что будет искать свою настоящую семью и что устал жить во лжи. 

И я не знаю, почему человек, который вырос со мной в одной семье, которого я знаю с пеленок, вдруг так изменился? Или он всегда был таким? И действительно генетическая память что-то значит? И стоит ли мне продолжать попытки продолжить общение или уже оставить брата в покое?