Брат захапал себе все имущество, а теперь требует денег на оплату сиделки для мамы

– Кира, с тебя тридцать тысяч! Это на сиделку, пока мама не поправится, – сказал брат, когда заскочил ко мне домой вечером. – Я уже договор заключил с агентством.

И швырнул папку с документами на стол, словно это уже решенный вопрос.

– А при чем тут я? – спросила у Влада. – Ты распоряжаешься всеми деньгами, которые достались от отца. Вот из них и оплачивай сиделку.

Брат что-то хотел выпалить в ответ, но потом передумал.

Вообще-то мы с Владом родные только по отцу – мамы у нас разные. Моя скончалась очень давно. Людмила появилась в нашей жизни, когда я пошла в первый класс. Я не возражала: отцу нужно было женское тепло - ведь он стал вдовцом очень рано. Да и сложно растить дочку в одиночку.

Через год появился Владик, мой младший брат. Отношения с мачехой у нас никогда не были теплыми. Матерью она мне так и не стала. В двенадцать лет я вообще переехала к бабушке, потому что надоело быть нянькой и уборщицей. Так и жила у бабули, пока не уехала учиться в Москву.

Отец ушел два года назад. Уснул и не проснулся. Сердце. Влад примчался первым и сразу взял всё в свои руки. Ритуальная служба, место на кладбище, оформление документов и наследства…

Люба в те дни будто растворилась в собственном горе: она кивала, соглашалась, подписывала, не вникая ни во что. Я пыталась задавать вопросы, но получала только раздраженные комментарии.

– Я всё решу. Я всё улажу. Так будет проще для всех, – твердил нам Влад.

И я правда была благодарна. Мне самой было тяжело: каждый документ, каждая подпись давались с трудом, и мысль о том, что кто-то другой берет это на себя, казалась спасением. Мачеха тоже предпочла остаться в стороне.

На счетах отца копились деньги. Знаю точно, потому что он мне как-то показывал выписку. Тогда там было почти три миллиона. Эти деньги копились годами. Продажа старого гаража, премии на заводе, денежные подарки от родных. Так папа обеспечивал себе старость.

После вступления в наследство Влад позвонил и сообщил, что снял со счета все деньги.

– Так будет надежнее, – коротко бросил он мне в трубку. – Ты всё равно сейчас занята. Мать с постели не встает от горя. Буду распоряжаться деньгами сам – в маминых и твоих интересах. Тебе не о чем переживать.

И я не переживала. Доверие тогда было сильнее сомнений. Да, вот такая глупость.

Не знаю, куда брат растранжирил деньги - ведь точные суммы он не озвучивал.

– Кира, много ушло на памятник отцу и ремонт квартиры, – уверял меня брат. – Не надо считать чужие деньги. У меня всё под контролем.

Я отступила. Не потому, что поверила, а потому, что не хотела рушить семейные отношения с братом. В деньгах я не нуждаюсь, зарабатываю достаточно для комфортной жизни.

А его мать тем временем плохо себя чувствовала. Месяц назад у нее случился инсульт. И там… ну, всё плохо там! Прогнозы врачей неутешительные. Нужна сиделка и круглосуточный уход.

Влад быстро нашел агентство, которое предоставляет подобные услуги. Даже договор мне притащил.

– Следить за лежачими больными сейчас вообще дорого, – произнес он сухо. – В одиночку я не потяну. Надо делить расходы. С тебя половина.

Я чуть задержала дыхание, собираясь с мыслями. Люда – не моя мать, она даже близким человеком мне не стала за столько лет. Почему я вообще должна оплачивать сиделку для нее?

– Подожди. А где те деньги, что отец копил? – спросила я у брата. – Ведь они именно на такие случаи и откладывались. На старость, на болезни, на помощь, если станет тяжело.

Брат едва заметно поморщился, словно я затронула что-то неудобное: то, о чем лучше не вспоминать.

– Там остались копейки, – буркнул Влад. – Ты же знаешь, как сейчас дорого хоронить людей. Да и маме я лекарства покупал - в больнице почти ничего не было.

– Сколько именно там осталось? – я настойчиво задавала вопросы.

Но Влад избегал прямого ответа и прятал глаза. Тут и ежу понятно, что потратил брат все денежки и теперь хочет стрясти с меня половину оплаты за сиделку. Два года я не поднимала этот неприятный вопрос. Убеждала себя, что Влад единственный мужчина в семье и держит всё под контролем.

Больнее всего было даже не от самой потери. Больнее было от осознания, что он ни разу не позвонил просто посоветоваться. Он захапал себе всё наследство и промотал его. А теперь пришел и требует от меня финансовой помощи.

– Да чего ты вообще сейчас артачишься? Специально выбрала момент, когда мама чувствует себя плохо? – резко вспылил Влад.

– Это только твоя мама, – напомнила я ему.

Он попросил не цепляться к словам.

– Я не против помочь, но мне нужны выписки со счетов и чеки на расходы, которые ты понес, – спокойно сказала я брату. – Хочу понять, куда ты потратил отцовские деньги.

– Ты сейчас серьезно? – обиженно произнес Влад. – Я не обязан перед тобой отчитываться. Я два года поддерживал маму, а ты ей звонила раз в неделю и даже не приезжала.

Дальше наш разговор стремительно перестал быть обсуждением. Брат обвинял меня в жадности, в том, что я думаю только о себе и о деньгах, пока мама лежит беспомощная в кровати.

Я же чувствовала только усталость. Больше я не хотела никаких семейных разборок. Влад куда-то потратил накопленные деньги, вот теперь пусть сам всё и расхлёбывает. Я финансово участвовать ни в чем не собираюсь.

Наши отношения менялись очень быстро. Сначала перестали созваниваться, потом и переписка исчезла. Но о своем выборе я не жалела. Два года назад промолчала и доверилась брату. А сейчас хватит.