Бывшая свекровь оставляет моих маленьких детей со своей девяностолетней матерью

С бывшим мужем и его роднёй у нас после развода всё было более‑менее ровно. Разошлись тихо, без скандалов, алименты Лёша платит, девочек к себе берёт, его мама Таня, бабушка девчонок, души в них не чает. Полтора года так жили, что сама удивлялась – неужели бывает цивилизованный развод.

А потом случились прошлые выходные.

По договорённости в пятницу вечером за детьми подъехала Таня. Старшей, Даше, шесть, младшей, Кате, четыре. Я собрала сумку: одежда, зубные щётки, любимые книжки, оказалось, что ещё и мягкий мишка «обязателен». Всё передала бабушке, поцеловала девчонок, они уехали.

Таня живёт с своей матерью, Евдокией Степановной. Та уже под девяносто, но по меркам этого возраста бодрая: сама до магазина доходит, кашу себе варит. Но практически ничего не слышит без аппарата, ходит медленно и, естественно, очень быстро устаёт.

У Даши есть простенький кнопочный телефон – чтобы я могла дозвониться, а не через взрослых всё узнавать. В субботу днём решила поинтересоваться, как у них дела. Даша радостно отчиталась:

— Мы с прабабой блинчики кушаем. Бабушка ушла.

Я не насторожилась – мало ли куда вышла: в аптеку, за хлебом. Через пару часов набираю снова:

— Ну что, как вы?

— Бабушки ещё нет, — отвечает старшая. — Баба Дусья легла, у неё голова болит. А мы мультики смотрим.

Вот тут у меня внутри заныло. Две шебутные девчонки и девяностолетняя прабабка, которая спит после обеда. Позвонила Тане.

— Тань, что у вас там происходит? — спросила прямо. — Где ты?

Она удивлённо засмеялась:

— Я к подруге уехала, у неё юбилей. Завтра утром вернусь. Не переживай, мама с ними. Она ж не лежачая, если что — позовут.

Потом набрала Лёшу. Надеялась, что хоть он поймёт.

— Я знаю, что мама у Светки, — спокойно ответил он. — Что такого? Мы с бабушкой сами сидели в детстве, когда мелкими были.

— Лёш, тебе тогда сколько было? — уточнила я.

— Ну… лет десять, может.

— А Даше шесть, Кате четыре, — напомнила. — И прабабушке уже не сорок, а девяносто. Я сейчас поеду за детьми.

— Не драматизируй, — раздражённо сказал он. — Они под присмотром, ты всегда всё усложняешь.

Я закончила разговор, оделась и поехала.

Дверь мне открыла Даша. Квартира была тихая. В комнате на диване спала Евдокия Степановна. Я зашла, сказала девочкам:

— Собирайтесь, поедем домой.

Потом мягко разбудила прабабушку, объяснила ситуацию. Та растерялась:

— Да что ж ты их забираешь? Я бы справилась, честное слово… — пыталась удержать.

— Простите, — ответила я. — Мне спокойнее, когда за детьми отвечаю я сама.

Мы с девочками вышли, доехали до дома. Не успели разуться, как телефон зазвонил. Сначала Лёша:

— Ты вообще нормальная? — почти кричал он. — Мы же договорились, что они до воскресенья у мамы. Это что за самодеятельность?

Потом Таня:

— Как ты посмела забирать моих внучек, даже не спросив? — возмущалась она. — Моя мать в здравом уме, может за ними приглядеть. Вломилась ко мне, как к себе, детей увезла…

Я пыталась объяснить спокойно:

— Таня, они вдвоём были с Евдокией Степановной. Она спала. Если бы девчонки решили на балконе поиграть? Или воду в ванной набирать? Им до беды два шага. Для меня это риск, на который я не подписывалась.

— Не тебе решать, с кем им можно быть, — отрезал Лёша вечером, когда позвонил второй раз. — Я — отец. Я считаю, что ничего страшного нет, что они побудут с прабабушкой. Ты не имеешь права вмешиваться.

— Имею, — ответила я. — Пока они маленькие и пока живут со мной.

После этого понеслось. Меня обвинили в том, что я «присваиваю» детей и не даю им общаться с роднёй. Намекнули, что если я буду «ставить условия», то они дружно обратятся в суд, чтобы им всем установили порядок общения: и отцу, и бабушке, и прабабушке. Мол, тогда я вообще увидите дочерей реже.

— Ну, вперёд, — только и сказала я. — Я очень надеюсь, что судья трезво оценит идею оставлять совсем маленьких детей на попечение девяностолетнего человека.

С того разговора прошло несколько дней. Никто в суд не побежал, но в голосе Тани и Лёши еще долго была слышна обида. Созваниваемся по делу, без лишних слов.

Я для себя решила просто: на выходные, праздники — сколько угодно, пусть видятся. Но только если взрослый, не из лица девяноста лет, в доме присутствует. Сама я оставлять двух маленьких детей с очень старым человеком не буду.