Бывший муж в приливе отцовских чувств приволок для сына мебель с ближайшей помойки

В который раз убеждаюсь, что не зря десять лет назад подала на развод. Иногда мне кажется, будто я не мужа потеряла, а сняла с себя огромный, ржавеющий, но всё ещё опасный котёл с порохом. Потому что мой бывший супруг Юра по уровню своей непредсказуемости до сих пор напоминает пороховую бочку: то стоит тихо в углу и не отсвечивает, то вдруг рванёт так, что кирпичи трясутся.

Он может месяцами не подавать признаков жизни, а потом неожиданно отчебучить что-нибудь, от чего хочется то ли смеяться, то ли плакать. Ладно бы его «фокусы» оборачивались чем-то хорошим. Но на поверку все они оказываются настоящим вредительством — для него, для окружающих и особенно для нас с сыном. Хотя Юра, разумеется, считает иначе: он всегда герой, «креативный», «с характером», а все остальные — просто не понимают его «широкой натуры».

Юра у меня всю жизнь был «искателем шансов». Несколько раз он увольнялся из хороших фирм, где платили вовремя и не слишком мучили, ради сомнительных бизнес-проектов, о которых с горящими глазами говорил:

— В этот раз точно повезёт!

Каждый раз удача почему-то обходила нас стороной широким дугой. Впрочем, я знаю, почему. Юре просто совершенно не дано вести бизнес: никакой ответственности, ноль планирования, куча доверчивости к сомнительным партнёрам и святая вера в свою гениальность.

То он вкладывался в «перспективный автосервис на окраине», где уже через полгода остался только ржавый подъёмник и долг за аренду. То открывал интернет-магазин «уникальных гаджетов», при этом забыв про рекламу и логистику. То становился «пайщиком» в каком-то строящемся ТЦ, который так и не построили.

В итоге каждый «шанс» заканчивался одинаково: долги, нервотрёпка, мои заначки, которые приходилось вытаскивать из чулка, чтобы оплатить коммуналку и кредит. Юра при этом смотрел честными глазами и говорил:

— Ну не мог же я упустить такой шанс. Если не рисковать — не выиграешь.

Когда очередное его дельце не принесло ничего, кроме приличного хвоста долгов, а коллекторы стали названивать чаще, чем его мама, я не выдержала. Поставила чемодан у двери, сама подала на развод и выставила мужа за дверь, несмотря на наличие общего ребёнка, нашего сынишки Коли.

Но не только деловой авантюризм Юры довёл меня до ручки.

В быту он был таким же. Он мог месяцами не делать по дому вообще ничего. Совсем. Максимум — доносить тарелку до раковины, и то не всегда.

А потом, как по щелчку, на него внезапно накатывала «хозяйственная мания».

Он вдруг принимался чинить проводку:

— Я в интернете посмотрел, ничего сложного!

Свет после этого то включался, то моргал, как в фильме ужасов, а я боялась включать утюг и чайник одновременно. Или лез ремонтировать сантехнику:

— Что мы сантехнику платить будем? Я сам!

Такое впечатление, что его цель была — довести всё до аварийной бригады.

Кухню он однажды «решил преобразить» и затеял готовку чего-то «фирменного». Через два часа я застала апокалипсис: мука на потолке, жир по стенам, на плите чёрная сковородка и Юра посреди этого безобразия, гордый, как повар из мишленовского ресторана.

Апофеозом этой хозяйственности стало то, как он затопил соседей.

Решил сам поменять шланг у стиральной машинки. Вызвать мастера — «слишком дорого» и «чего там, две минуты работы». В результате ночью нас разбудил звонок в дверь и хриплый голос соседа снизу:

— У вас там потоп, что ли?

Потолок у них был похож на карту мира: белый с разводами. Влетели мы тогда на приличную сумму, долг потом выплачивали частями. Юра пару недель походил понурым, а потом бодро заявил:

— Зато опыт!

С Колиными воспитанием и общением всё складывалось аналогично.

По большей части отец сыном не интересовался. Мог неделями не спрашивать, как дела, какие оценки, чем ребёнок живёт.

Зато потом на него находил очередной «приступ отцовства», и он начинал судорожно «воспитывать»:

— Пора мальчика развивать!

И в три года пытался учить его высшей математике с интегралами и логарифмами:

— Ты считаешь до десяти? Молодец, а теперь давай разберём, что такое производная.

Или тащил на рыбалку в такую погоду, что взрослые по доброй воле носа из дома не показывали. Ребёнок мерз, скучал, Юра обижался:

— Вот я в твоём возрасте с радостью на рыбалку бегал!

Словом, у меня однажды возникло устойчивое ощущение, что я не вышла замуж, а усыновила трудного подростка, которому нельзя доверить ни предприятие, ни дом, ни ребёнка.

В какой‑то момент я сказала себе:

«Да ну его к лешему. Я прекрасно подниму сына и без этого вечного мальчика».

После развода Юра, к моему удивлению, всё‑таки взялся за ум хотя бы в плане стабильной работы. Нашёл нормальное место, где платят вовремя, и перестал бросаться в каждый ларёк с надписью «бизнес-идея».

Алименты он платит честно, без скандалов. И иногда даже приезжает навестить Колю, а я этому не препятствую.

Встречи проходят исключительно в моём присутствии, чтобы бывший ничего не натворил. Ну, или почти не натворил. Всё-таки это Юра, а он не может наотрез отказаться от своих «приколов».

На днях он в очередной раз отличился.

Незадолго до этого Юра позвонил и заявил трагическим тоном:

— Я так соскучился по сыну!

Конечно, за три месяца он напоминал о себе только смс-ками из банка: «Поступили алименты». Почему бы и не соскучиться? У Юры вообще любовь к ребёнку проявляется какими‑то приступами:

то он «весь в делах», то вдруг вспоминает, что у него есть Коля, и срочно хочет быть супер-папой.

— Хорошо, приходи в субботу, — согласилась я. — Коля обрадуется.

Сын воспринимает такой характер общения с отцом как данность.

Пришёл — отлично. Не пришёл — ну ладно, поиграем с мамой. Он не строит иллюзий и не ждёт от Юры невозможного — с одной стороны, грустно, с другой — ребёнок меньше разочаровывается.

Поэтому я не имела ничего против визита бывшего.

В назначенный день раздался звонок в дверь.

— У меня для Коли большой-пребольшой подарок! — с порога объявил Юра так, будто в коридоре за ним стоял хотя бы велосипед или новый компьютер. — Открывайте скорее!

Мы с Колей открыли дверь и на секунду оба потеряли дар речи.

Рядом с Юрой, в обнимку у него за край, стояла видавшая виды тумба: облезлая древесина, поцарапанная поверхность, ручка наполовину оторвана. Чуть поодаль, возле лифта, одиноко темнел такой же потрёпанный жизнью (и, судя по дыркам, молью) стул.

— Сынок, это для тебя! — радостно выпалил Юра, сияя, как новогодняя ёлка. – Будет, куда складывать шишки и листья для поделок, и на чём сидеть.

Я на всякий случай уточнила:

— Это… в подарок?

— Конечно, — удивился он. — Я же говорил — большой!

Коля, странно прищурившись, изучал тумбу и стул, словно видел их уже где‑то раньше.

— У Коли для этого есть ящики письменного стола – очень вместительные, между прочим, — спокойно сказала я, сдерживая раздражение. — И прекрасное компьютерное кресло с анатомическим сиденьем и спинкой.

Сын вдруг хлопнул себя по лбу:

— О! А я такие же тумбу и стул вчера возле нашей помойки видел, когда из школы шёл!

Юра дёрнулся.

— Ты что, притащил эту мебель с ближайшей помойки?! – голос у меня сорвался. – Своему родному сыну?

— Ну да, мебелишка стояла на улице, — начал оправдываться Юра. – Но не в самом мусорном контейнере! А рядом. Аккуратная. А чего ей пропадать? Люди выбрасывают хорошее. Экология, между прочим!

— Папа, мне не надо, — вмешался Коля. – Мама же сказала.

Юра отмахнулся:

— Ой, много ли ты понимаешь в свои десять лет. Взрослые лучше знают, что пригодится.

— Коля прав. Нам эта рухлядь ни к чему, — уже не сдерживаясь, повторила я.

— Дети вечно всё портят, — не унимался Юра. — То разрисуют, то сломают. Так что пригодится. Немного подрихтую — и будет как новенькая.

Я представила, как «немного подрихтую» в исполнении Юры оборачивается отодранным линолеумом, выдранной розеткой и звонком соседей снизу – и не удержалась от колкости:

— Коля, в отличие от некоторых, очень аккуратный. А вот от твоих рихтовок мы все в мороз по коже. Как бы снова не пришлось потом всю квартиру ремонтировать.

Юра обиженно фыркнул:

— Да я нормально всё сделаю! Я посмотрел несколько видео уроков в интернете. Там ничего сложного и опасного.

Коля решил подойти с другой стороны:

— Пап, но в моей комнате это всё равно не поместится. У меня стол, кровать, шкаф — и так еле влезли.

Наш мальчик умен не по годам: вежливо, по делу, без истерики.

— Не переживай, место найдётся, — уверенно заверил его Юра. — Можно кровать чуть подвинуть, стол…

— Для этого помойного хлама – нет, — отрезала я. – Хочешь мастерить из него что‑то — бери к себе.

Юра замялся.

— К себе… — протянул он. – Мне ж ставить некуда. Комната маленькая, всё заставлено.

Я вспыхнула:

— Ну ты и жук, Юра. Значит, ребёнку тащить что-то из мусорки – это, пожалуйста, найдём место, а себе любимому подобные «радости» не устраиваем, да?

Он покраснел, дёрнул плечом:

— Да ну вас! – буркнул, схватил тумбу за бок, под мышку подхватил стул и потащил обратно к грузовому лифту.

— Пап, а поиграем? — несмело спросил Коля, но Юра даже не обернулся.

В итоге «встреча отца с сыном» закончилась на пороге квартиры. Юра, по сути, провёл с ребёнком пять минут на лестничной площадке, обиделся и укатил вместе со своим «сокровищем».

А мы с Колей зашли домой и переглянулись.

— Мам, — спросил сын, — а папа… странный?

— Папа — особенный, — ответила я, постаравшись не добавлять «к сожалению».

Я думала, что уже разучилась удивляться. Всё‑таки за годы брака и после него Юра прокачал мой уровень терпения и иммунитет к сюрпризам. Но он всё же сумел вызвать во мне эту эмоцию.

Я от него ожидала чего угодно – от очередной «бизнес-идеи» до самопального фейерверка во дворе. Но чтобы искать подарок ребёнку возле мусорных баков…

Теперь буду держать ухо востро ещё крепче.

В следующий раз, прежде чем впустить Юру в дом, надо трижды уточнить:

— Ты без «подарков»?

А то с него станется принести Коле «домашнего питомца» — например, помойную крысу, «чтобы мальчик о животных заботился».

С Юрой в роли пороховой бочки расслабляться нельзя никогда.