Бывший не платит алименты, но набрался наглости просить вещи моего ребёнка для своего нового сына

Меня зовут Света, мне тридцать лет, я три года в разводе с Максимом. У нас есть сын Кирилл, пять лет. За эти три года бывший муж не заплатил ни копейки алиментов и не видел ребёнка ни разу. Вчера он появился на пороге моей квартиры. Не с подарками для сына, не с извинениями, не с деньгами. С просьбой отдать детские вещи. Для его нового ребёнка от новой жены. Я до сих пор в шоке от его наглости.

Развелись мы три года назад. Максим ушёл сам, нашёл другую, съехал. Кириллу было два года. При разводе бывший клялся — буду помогать, буду видеться с сыном, не брошу. Не помогал. Не виделся. Бросил.

Первые месяцы ещё звонил иногда, спрашивал как малой. Потом звонки прекратились. Алименты через суд назначили — двенадцать тысяч в месяц. Максим платил три месяца. Потом начались отмазки.

Сначала — на работе задержка зарплаты, как получу, сразу переведу. Не переводил. Потом — заболел, все деньги на лечение ушли. Потом — уволился, новую работу ищет, пока нечем платить. Потом — устроился, но зарплата маленькая, сам еле сводит концы.

Долг рос. Я писала судебным приставам, те вяло шевелились, накладывали штрафы, угрожали. Максим не реагировал. Сменил несколько работ, везде официально оформлялся на минимальный оклад, остальное в конверте. Приставы списывали копейки, долг всё равно рос.

Я работала на двух работах. Кирилла растила сама. Одежду, игрушки, еду, лекарства, садик — всё из моего кармана. Максим пропал из нашей жизни полностью. Не звонил, не писал, не приезжал. Сын спрашивал первое время — где папа? Я отвечала — занят. Потом перестал спрашивать.

Полгода назад узнала через общих знакомых — Максим женился. На той самой, ради которой ушёл. Мне было всё равно. Пусть живёт как хочет, лишь бы алименты платил. Не платил.

Месяц назад узнала — у них родился ребёнок. Мальчик. Я порадовалась за ребёнка и пожалела его одновременно. Радовалась, что родился здоровый. Жалела, что у него такой отец.

Вчера вечером в дверь позвонили. Я открыла — Максим. Три года не виделись. Постарел, располнел, щетина неопрятная. Стоит, улыбается как ни в чём не бывало.

— Привет, Светка.

— Привет, — я не пустила его дальше порога. — Что нужно?

— Можно войти?

— Зачем?

— Ну, поговорить надо.

— Говори здесь.

Он оглянулся на лестничную площадку, поморщился, но остался на пороге.

— Слушай, я тут подумал... У тебя же остались вещи детские, которые Кирюха носил? Ну, когда маленький был?

Я не поняла:

— Какие вещи?

— Ну, одежда, коляска может, кроватка. То, что уже не нужно.

— И?

— Можешь отдать? У меня сын родился, пригодится.

Я смотрела на него секунд десять молча. Он стоял, ждал ответа, как будто просил что-то совершенно нормальное.

— Ты серьёзно?

— Ну да. Зачем добру пропадать? Вам не нужно, нам пригодится.

— Максим, ты три года сына не видел.

— Так занят был, работа, дела.

— Ты три года алиментов не платил.

— Светка, ну ты же знаешь, денег не было. Я не специально.

— Долг триста шестьдесят тысяч.

— Ну, я отдам когда-нибудь.

— Когда?

Он пожал плечами:

— Когда появятся деньги.

Я посмотрела на него. На человека, с которым прожила пять лет, родила ребёнка, делила жизнь. Не узнавала. Или не знала никогда?

— И ты пришёл просить вещи, которые я на свои деньги покупала, для твоего нового ребёнка?

— Ну, они же всё равно не нужны. Кирилл вырос.

— А Кирилл?

— Что Кирилл?

— Ты пришёл. Сын дома. Ты даже не спросил, как он, можно ли увидеть.

Максим почесал затылок:

— Ну, я думал, он спит уже.

— Без разницы спит или нет. Ты три года его не видел. Не принёс даже шоколадку. Пришёл с пустыми руками за вещами для другого ребёнка.

— Светка, не начинай. Я не специально, так получилось, что долго не виделись.

— Три года — это не долго не виделись. Это ты от сына отказался.

— Я не отказывался!

— Тогда где ты был? Где деньги? Где звонки, подарки, встречи?

— Я говорю же, работа, проблемы, некогда было!

— Но на нового ребёнка время нашлось.

Он поморщился:

— Это другое.

— Чем другое?

— Ну, это новая семья, понимаешь?

— Понимаю. Старую семью ты выкинул на помойку, создал новую. И теперь пришёл на помойку собирать барахло обратно.

— Света, какая помойка? Я просто прошу вещи, которые не нужны!

— Они нужны.

— Зачем? Кирилл в них  уже не влезет!

— Продам. На Авито выставлю, продам. Деньги нужны. Хочешь, могу продать тебе?

Он вытаращил глаза:

— Ты будешь продавать?!

— Буду. Это вещи, которые я на свои деньги купила, пока ты алименты не платил.

— Света, ну мы же не чужие люди! Какая продажа?!

Вот тут я не выдержала. Рассмеялась. Истерично так, зло.

— Не чужие? Серьёзно? Ты три года не платишь на ребёнка, не видишь его, не интересуешься. Пришёл с пустыми руками просить вещи для нового сына. И говоришь, что мы не чужие?

— Ну, формально мы же родственники!

— Формально ты должник. Триста шестьдесят тысяч. Хочешь вещи — покупай. Могу со скидкой продать, раз родственники.

Лицо у него покраснело:

— Ты охренела?! Я за свои же вещи платить должен?!

— За мои вещи. Которые я покупала. На мои деньги. Пока ты где-то гулял и на алименты забивал.

— Света, это подло!

— Подло — это бросить двухлетнего сына и три года о нём не вспоминать. Подло — это не давать ни копейки на его содержание. Подло — это прийти с пустыми руками к ребёнку, которого не видел три года, и даже не спросить, как он.

— Я спрошу! Сейчас спрошу! Как он?

— Иди вон, Максим.

— Что?!

— Ты слышал. Убирайся. И не появляйся больше.

— Светка, ты чего?! Я же по-хорошему!

— По-хорошему? Ты издеваешься? Уходи, пока не вызвала полицию.

— За что полицию?!

— За домогательства. Уходи.

Он стоял, открывал рот, закрывал. Потом развернулся и пошёл к лифту. На полпути обернулся:

— Пожалеешь! Я в суд подам!

— Подавай. Там тебя долг по алиментам ждёт.

Он ушёл. Я закрыла дверь, прислонилась к ней спиной, съехала на пол. Сидела, смотрела в потолок. Кирилл спал в комнате, не слышал ничего. Слава богу.

Наглость. Вот что меня добило. Не просто попросил вещи. Попросил с таким видом, будто это нормально. Будто он имеет право. Будто три года отсутствия, три года неуплаты алиментов, три года игнорирования сына — это мелочь, которую можно не замечать.

Пришёл с пустыми руками. К пятилетнему ребёнку, которого не видел три года. Не принёс игрушку, конфету, ничего. Даже не спросил, как сын, здоров ли, чем занимается. Просто прошёл мимо темы, сразу к делу — отдай вещи.

Для другого ребёнка. Которому он отец. А Кириллу, выходит, уже нет.

Я сидела на полу и понимала — всё. Хватит. Три года я ждала, что он одумается, начнёт платить, начнёт участвовать. Подавала на алименты через приставов, терпела, когда накопился достаточно большой долг. Давала ему шанс исправиться.

Он не исправился. Более того, он даже не понимает, что виноват. Считает нормальным не платить на одного ребёнка и растить другого. Считает нормальным прийти с пустыми руками и просить вещи. Считает, что мы "не чужие", хотя три года вёл себя как чужой.

Сегодня утром я записалась к юристу. Буду лишать родительских прав. Да, это долго. Да, это сложно. Но я соберу все документы, все доказательства неуплаты алиментов, отсутствия участия в жизни сына. Найду свидетелей. Пройду через суды.

Максим не будет иметь никакого отношения к Кириллу. Юридически. Официально. Он уже три года не имеет фактически, теперь не будет иметь и по бумагам.

Пусть живёт со своей новой семьёй. Растит нового сына. Покупает ему вещи на свои деньги, а не клянчит у бывшей жены.

Кирилл вырастет без отца. Но лучше без отца, чем с таким отцом. Который появляется раз в три года с протянутой рукой.

Наглость. Невероятная, запредельная наглость.

Но это был его последний визит.

Следующий раз мы увидимся в суде.

Где я заберу у него последнее, что связывает его с Кириллом — родительские права.

Он их не заслужил.

И не заслуживает.