Что бы мы не подарили свекрови, она всё отдаст своей любимой доченьке

Я поняла это не сразу. Не в первый год замужества и даже не во второй. Понимание приходило постепенно, как вода просачивается сквозь старую кладку — медленно, неотвратимо, и в какой-то момент ты просто обнаруживаешь, что стена уже мокрая насквозь.

Екатерина Семёновна — хорошая женщина. Я говорю это без иронии, без подтекста. Она действительно хорошая. Не вредная свекровь из анекдотов, не деспотичная мать, не скандалистка.

Она тихая, заботливая, печёт пироги по субботам и никогда не лезет в нашу с Никитой жизнь. Она не учит меня варить борщ, не критикует мою причёску, не намекает на внуков каждый раз, когда мы приезжаем. Мне с ней, в общем-то, повезло. Если бы не одно «но».

У Екатерины Семёновны есть дочь. Диана. И вот тут начинается совсем другая история.

Я заметила это впервые, когда мы подарили свекрови на день рождения хорошую мультиварку. Никита сам выбирал, долго читал отзывы, сравнивал модели. Мультиварка была не из дешёвых, с кучей программ, с отложенным стартом, с функцией скороварки. Екатерина Семёновна обрадовалась, прижала коробку к себе, расцеловала нас обоих. Через две недели я заехала к ней за рецептом тех самых пирогов — на кухне стояла её старая, облупленная мультиварка с заедающей крышкой. Новой не было.

— Екатерина Семёновна, а где же наша мультиварка? — спросила я как можно мягче.

Свекровь замялась, начала протирать и без того чистый стол.

— Так Дианочка забрала. У неё же старая сломалась совсем, а она с детьми, ей готовить надо каждый день. Мне-то что, я одна, мне и этой хватает.

Я промолчала. Подумала — ладно, может, действительно Диане нужнее. У неё двое детей, муж, большая семья. Логика в этом есть. Неприятно, но не смертельно.

Потом был Новый год. Мы с Никитой скинулись и купили свекрови путёвку в санаторий на кавказские минеральные воды. Две недели, номер с видом на горы, лечебные процедуры, нарзанные ванны.

Екатерина Семёновна давно жаловалась на суставы, на давление, на бессонницу. Мы думали — отдохнёт, подлечится, сменит обстановку. Она так обрадовалась, что даже всплакнула. Сказала, что никогда в санатории не была и что это лучший подарок в её жизни.

В санаторий поехала Диана.

Екатерина Семёновна объяснила это так: Дианочка устала, у неё нервы, ей нужно восстановиться. Детей на две недели возьмёт муж, а Дианочка отдохнёт. Она же молодая, ей силы нужны. А Екатерина Семёновна ещё как-нибудь потом съездит, куда-нибудь.

Я тогда впервые почувствовала что-то похожее на злость. Не на свекровь — на ситуацию. Мы копили на эту путёвку, мы выбирали даты, мы хотели порадовать именно её. А получилось, что мы оплатили отпуск Диане, которая нам даже спасибо не сказала.

Никита расстроился, но маме ничего не сказал. Он вообще не любит конфликты, мой муж. Он из тех мужчин, которые считают, что мама знает лучше и лезть в её решения не стоит. Я его за это не виню — он вырос в этой системе, он привык. Для него это нормально: мама всё отдаёт Диане, потому что Диане нужнее. Всегда нужнее. По определению.

А дальше понеслось. Набор хорошей посуды — Диане. Тёплый кашемировый палантин — Диане, у неё же шея мёрзнет. Деньги на юбилей — Диане, ей на ремонт не хватает. Робот-пылесос — Диане, у неё же площадь большая, а Екатерине Семёновне в однушке и веником можно. Мы дарим свекрови, свекровь передаёт дочери. Конвейер работает без сбоев.

Однажды я не выдержала и попробовала поговорить с Дианой. Мы столкнулись у подъезда Екатерины Семёновны — Диана выходила с большим пакетом, в котором я безошибочно опознала электрический массажёр для ног, подаренный нами свекрови на восьмое марта.

— Диан, это ведь мы маме дарили. У неё ноги отекают к вечеру, ей врач рекомендовал.

Диана посмотрела на меня с таким искренним недоумением, будто я сообщила ей, что Земля плоская.

— Оксан, мама сама мне отдала. Я не выпрашивала, если ты на это намекаешь. Она сказала, что ей не нужно и чтобы я забрала. Что мне, отказываться от маминого подарка?

Она произнесла это с лёгкой обидой в голосе, села в машину и уехала. А я осталась стоять у подъезда с чётким пониманием: разговаривать с Дианой бесполезно. У неё своя версия реальности, в которой она ничего не просит, а мама сама отдаёт.

Может, формально так и есть. Может, Диана действительно не произносит слов «дай мне это». Но я видела, как она приходит к матери, берёт в руки новую вещь, начинает вздыхать, рассказывать, как у неё всё сложно, как денег не хватает, как дети растут, как муж мало зарабатывает. И Екатерина Семёновна, конечно, сама предлагает. Потому что не может смотреть, как дочка страдает. Потому что дочка — это святое.

Сын — тоже любимый, безусловно. Но сын — мужчина, он справится. Ему не надо столько внимания, заботы, поддержки. Он крепкий, он женатый, у него всё хорошо. А Дианочка — хрупкая, Дианочка — с детьми, Дианочке тяжело. Эта мантра повторяется из года в год, и я давно перестала пытаться её оспорить.

Никита, к его чести, в последнее время начал что-то замечать. Месяц назад я покупала подарок свекрови на именины и вдруг поймала себя на мысли, что выбираю что-то подешевле.

Не потому что жалко денег, а потому что заранее знаю: подарок окажется у Дианы. Зачем стараться? И мне стало от этой мысли мерзко. Не хочу быть такой. Не хочу жадничать на свекровь из-за чужой жадности. Но и кормить эту чёрную дыру больше не могу.

Вечером я сказала Никите:

— Слушай, давай в этом году подарим маме просто цветы и проведём с ней день. Сходим в театр или в парк. То, что нельзя передарить.

Он долго молчал, потом кивнул. Он всё понимает, мой муж. Просто не знает, что с этим делать. Мать не переделаешь, сестру не перевоспитаешь.

А я иногда думаю: вот если мы купим Екатерине Семёновне лекарства — дорогие, курсовые, прописанные врачом — Диана и их заберёт? Выпросит у матери упаковку импортного препарата для сердца, потому что «а вдруг мне тоже пригодится»?

И ведь самое страшное, что я почти уверена: да, выпросит. Не со зла, нет. Просто потому что привыкла. Потому что мама никогда не отказывает. Потому что всё в этой семье десятилетиями работало по одной схеме: Никита даёт, Диана берёт, Екатерина Семёновна передаёт. И все делают вид, что так и должно быть.

Я свекровь не виню. Она выросла в послевоенном поколении, где мать должна последний кусок отдать ребёнку. А дочь — это всегда ребёнок, сколько бы ей ни было лет.

Я Диану тоже, наверное, не виню — она продукт этой системы, она искренне считает, что берёт своё. Я злюсь не на людей. Я злюсь на ситуацию, которую не могу изменить. На то, что моё желание порадовать свекровь каждый раз разбивается о чужое «мне нужнее».

Поэтому в этом году на день рождения Екатерины Семёновны мы идём в театр. Я уже купила три билета — на неё, на Никиту и на себя. А после театра поведём её в ресторан. Пусть попробует поделиться с Дианой впечатлениями. Впечатления — это единственное, что невозможно выпросить и унести в пакете.

Хотя, зная Диану, она и тут найдёт способ обидеться. Скажет: а почему меня не позвали? Но это будет уже совсем другая история.