Чужая девка сначала увела моего любимого сына из дома, а теперь планирует лишить меня и внука

Я узнала о беременности невестки от соседки. Не от сына, не от неё самой, а от Людмилы Сергеевны из сорок седьмой квартиры, которая видела их вместе в женской консультации. 

Соседка мне вечером и спросила, радуюсь ли я, что скоро стану бабушкой. А я стояла с телефоном в руке и не знала, что ответить, потому что для меня это было новостью.

Потом, конечно, Костя позвонил. Через три дня после того, как об этом узнал весь подъезд. Сказал небрежно, между делом, что да, Оля беременна, срок двенадцать недель, всё хорошо. 

Я спросила, почему он не рассказал раньше, а он замялся и ответил что-то про суеверия, мол, раньше времени говорить не хотели.

Мы с его отцом никаких суеверий не признавали, всегда жили по уму, а не по приметам. Это всё её влияние, я уверена. Оля вообще странная, верит во всякую ерунду, гороскопы читает, какие-то камни по дому раскладывает. 

Я один раз спросила, зачем ей этот булыжник на подоконнике, так она на меня посмотрела как на дуру и начала объяснять про энергетику. Еле сдержалась, чтобы не рассмеяться.

Десять лет они уже вместе. Десять лет я терплю эту женщину в своей семье, и ни разу, ни разу она не сделала ничего, чтобы мне понравиться. С первого дня знакомства повела себя так, словно она тут королева, а я прислуга при её дворе.

Познакомились они на работе, в какой-то айтишной компании, где оба тогда работали. Костя привёл её знакомиться, когда им было по двадцать шесть. Я накрыла стол, приготовила его любимые пирожки с капустой, салаты, горячее. Старалась показать себя с лучшей стороны, хотела, чтобы девочка увидела, в какую хорошую семью попадёт.

Оля пришла с бутылкой вина и коробкой конфет из супермаркета. Даже не удосужилась купить что-то приличное, схватила первое попавшееся на кассе. Я, конечно, поблагодарила, но осадок остался. Первое впечатление о человеке самое важное, и она его безнадёжно испортила.

За столом она почти не ела. Поковыряла салат, откусила кусочек пирожка и отложила в сторону. Я спросила, может, что-то не так с едой, а она улыбнулась своей фальшивой улыбочкой и сказала, что просто не очень голодна. А потом я заметила, что она и Косте в тарелку заглядывает, словно считает, сколько он съел.

Я промолчала, хотя могла бы сказать многое. Например, что красоты там никакой нет, обычная девица с претензией. Или что умные люди не верят в гороскопы и не раскладывают камни по квартире.

Свадьбу они сыграли через год. Я предлагала помочь с организацией, хотела всё сделать красиво, по-человечески. Но Оля сказала, что они справятся сами. Сами выбрали ресторан, сами заказали торт, сами составили список гостей. Меня даже не спросили, кого я хочу пригласить со своей стороны.

На свадьбе я сидела за столом и чувствовала себя чужой на празднике собственного сына. Родители Оли суетились, её подружки визжали и фотографировались, а я просто сидела и смотрела, как моего мальчика уводят в другую жизнь. Жизнь, в которой для меня места почти не осталось.

После свадьбы они переехали в съёмную квартиру. Я предлагала пожить у меня, места хватало, да и денег бы сэкономили. Но Оля отказалась, даже не обсудив с Костей. Просто сказала, что им нужно своё пространство, и вопрос был закрыт.

Первые годы я ещё пыталась наладить отношения. Приглашала их на обеды, дарила подарки, интересовалась её делами. Оля принимала это с вежливой холодностью, благодарила дежурными фразами и держала дистанцию. Я чувствовала, что она меня не любит, но не понимала, за что. Ничего плохого я ей не делала, только добро.

Однажды я услышала, как она разговаривает с подругой по телефону. Была у них в гостях, вышла в туалет, а она сидела в спальне с открытой дверью и не слышала, что я рядом. Говорила про меня, называла контролирующей и властной. Говорила, что я лезу не в своё дело и пытаюсь управлять их жизнью. Говорила, что Костя слишком мягкий и не может поставить мать на место.

Я стояла в коридоре и слушала эту ложь. Контролирующая. Властная. Лезу не в своё дело. Да я просто хочу помочь, просто забочусь о сыне. Это что, преступление теперь?

После того случая я изменила тактику. Перестала приезжать без приглашения, перестала звонить каждый день, перестала давать советы. Думала, что она оценит и смягчится. Но нет. Она просто приняла это как должное и продолжила держать меня на расстоянии.

Костя звонил раз в неделю, коротко рассказывал о делах и прощался. Я чувствовала, что теряю его, что эта женщина забирает его у меня по кусочкам. Но ничего не могла сделать, потому что он взрослый и сам выбирает, с кем жить.

Детей они не заводили. Я спрашивала осторожно, Костя отмахивался и говорил, что не время. Я понимала, что это её решение. Она делала карьеру, ездила в командировки, строила из себя бизнес-леди. А о семье, о нормальной семье с детьми, даже не думала.

Каждый год на семейных праздниках кто-нибудь спрашивал, когда же внуки. Я отшучивалась, но внутри всё горело от стыда. Все мои подруги давно стали бабушками, возились с внуками, гордились ими. А я сидела одна в пустой квартире и ждала непонятно чего.

И вот теперь, после десяти лет молчания, они вдруг решили завести ребёнка. Когда ей уже тридцать семь, когда поздно, когда риски высокие. Раньше не могли, конечно. Раньше нужно было карьеру строить и по заграницам ездить.

После того звонка от Кости я несколько дней приходила в себя. С одной стороны, радость, что наконец-то внук будет. С другой, обида, что узнала последней. И ещё страх, непонятный, тревожный. Что-то подсказывало мне, что Оля не просто так скрывала беременность. Что она что-то задумала.

Через неделю я поехала к ним с подарками. Купила детские вещи, погремушку, милый комбинезончик с зайчиками. Хотела показать, что рада, что готова помогать, что буду хорошей бабушкой.

Оля открыла дверь и посмотрела на пакеты в моих руках. Не улыбнулась, не пригласила войти. Просто стояла и смотрела своими холодными глазами.

Я спросила, можно ли войти. Она помолчала, потом сказала, что Костя на работе и что лучше приехать, когда он дома. Я ответила, что просто хотела поздравить и привезла подарки. Она взяла пакеты, поблагодарила без тени искренности и начала закрывать дверь.

Тут я не выдержала. Спросила, почему она так себя ведёт, почему не пускает меня в дом, почему относится ко мне как к врагу. Она остановилась, посмотрела на меня долгим взглядом и сказала то, чего я никак не ожидала.

Сказала, что я никогда её не принимала. Что с первого дня знакомства смотрела на неё свысока, критиковала всё, что она делает, и пыталась разрушить их с Костей отношения. Сказала, что терпела это десять лет ради мужа, но теперь ситуация изменилась. Теперь у неё будет ребёнок, и она не позволит мне испортить ему жизнь так же, как она испортила жизнь ей.

Я стояла в подъезде и не могла поверить своим ушам. Я испортила ей жизнь? Я, которая терпела её все эти годы, которая ни разу не сказала сыну, что он совершил ошибку?

Сказала, что я не буду видеть внука. Что она не подпустит меня к нему ни на шаг. Что я заслужила это своим отношением и что теперь пожинаю плоды.

Домой я ехала как в тумане. Сидела в маршрутке и смотрела в окно, не видя ничего. В голове крутились её слова, и я пыталась понять, где была ошибка. Что я такого сделала, что заслужила такое наказание?

Вечером позвонила Косте. Рассказала всё, ждала, что он встанет на мою сторону. Но он замолчал, а потом сказал, что им нужно поговорить втроём. Что есть вещи, которые нужно обсудить. Что Оля имеет право на свои чувства.

Имеет право. Мой собственный сын говорит, что его жена имеет право не подпускать меня к внуку. А я, значит, никаких прав не имею.

Разговор втроём состоялся через несколько дней. Я приехала к ним, села в гостиной и приготовилась слушать. Оля сидела напротив, Костя между нами, как судья.

Я слушала и не узнавала себя в её словах. Да, я была не в восторге от неё, но никогда не показывала этого открыто. Да, я давала советы, но только потому, что хотела помочь. Да, я говорила, что детей нужно заводить раньше, но это же здравый смысл, не придирки.

Когда она закончила, я попыталась защититься. Сказала, что она преувеличивает, что я всегда относилась к ней нормально. Она усмехнулась и достала телефон. Показала переписку в каком-то чате, где обсуждала меня с подругами. Скриншоты сообщений, которые я отправляла Косте, когда жаловалась на неё. Записи голосовых, которые он ей пересылал.

Мой сын пересылал моей невестке мои жалобы на неё. Все эти годы она знала, что я о ней думаю. Знала и молчала, копила обиду, ждала момента.

Я посмотрела на Костю, и он отвёл глаза. Стало понятно, что он на её стороне. Что всегда был на её стороне, просто не говорил мне об этом. Играл в хорошего сына, а сам докладывал жене каждое моё слово.

Оля сказала, что готова дать мне шанс. Но для этого я должна признать, что была неправа. Должна извиниться за все эти годы. Должна пообещать, что буду относиться к ней с уважением.

Они ждали ответа. Костя смотрел на меня с надеждой, Оля с холодным торжеством. И я поняла, что проиграла. Что эта женщина всё-таки победила. Забрала моего сына, а теперь заберёт и внука.

Встала и ушла, не сказав ни слова. Дома сидела до ночи, смотрела старые фотографии маленького Кости и плакала. Мой мальчик, которого я растила одна после смерти мужа. Мой мальчик, ради которого я жила. Теперь он принадлежит другой женщине, и я ничего не могу с этим сделать.