Дала брату в долг 120 тысяч на ипотеку, а он купил жене телефон за сто тысяч

Я учитель русского языка и литературы в обычной городской школе, и помимо основной работы я веду репетиторство — почти каждый вечер после уроков, иногда в выходные. Деньги у меня есть, но они даются мне ровно так, как даются учителю с репетиторством — через усталость, через отказ от собственного отдыха, через часы, которые я могла бы потратить на что-то другое.

Два месяца назад я отдала брату сто двадцать тысяч рублей. Он купил жене телефон почти за сто тысяч.

Моему брату Диме двадцать восемь лет, у него жена Кристина и дочка восьми месяцев. Они взяли ипотеку полтора года назад — двушка в новостройке, платёж сорок шесть тысяч в месяц. Кристина сейчас в декрете, получает пособие, которое покрывает примерно треть необходимого. Дмитрий работал менеджером по продажам в строительной компании — зарплата была нормальная, они справлялись.

Потом он потерял работу.

Я не буду долго объяснять, как именно это случилось, потому что это отдельная история, и она меня злит отдельно. Если коротко — он поссорился с руководителем из-за чего-то, что можно было решить иначе, сказал лишнего, и его попросили написать по собственному желанию. Это был его выбор, его слова, его последствия. Я это знаю и он это знает.

— Марин, у нас проблема. Через две недели платёж по ипотеке, а денег нет. Кристина в панике, я ищу работу, но быстро не получится.

— Сколько нужно?

— Ну, платёж сорок шесть. Плюс на еду, на всякое по мелочи. Тысяч сто двадцать, наверное, нас бы спасло на первое время.

Я помолчала секунду. Сто двадцать тысяч — это три с лишним месяца моей репетиторской работы в дополнение к основной зарплате. Это уроки по субботам, это вечера вместо отдыха, это подготовка к занятиям после рабочего дня.

— Хорошо, — сказала я. — Переведу завтра. Это долг, Дим, договорились?

— Конечно, Марин. Как только устроюсь — сразу начну отдавать. Ты меня выручаешь, серьёзно.

Я перевела на следующий день. Сто двадцать тысяч, которые собирала на собственный отпуск — первый нормальный отпуск за три года, я хотела поехать в Грузию.

Прошло три недели.

Кристина написала мне в мессенджер — мы с ней в нормальных отношениях, переписываемся иногда. Она прислала фотографию нового телефона и написала, что Дима подарил ей на день рождения и что она в восторге. Телефон был флагманский, я посмотрела цену — девяносто четыре тысячи рублей.

Я перечитала сообщение несколько раз.

Потом написала Дмитрию.

— Дим, ты купил Кристине телефон за девяносто четыре тысячи?

Он ответил не сразу. Минут через двадцать.

— Ну да. У неё день рождения, старый телефон совсем плохой был. Я нашёл хорошую цену.

— Хорошую цену, — повторила я вслух, хотя никого рядом не было.

— Девяносто четыре тысячи — это хорошая цена?

— Марин, ну ей было важно. Она сидит дома с ребёнком, ей нужна радость.

— Дим, ты взял у меня сто двадцать тысяч на ипотеку и продукты. Из них почти сто потратил на телефон. Платёж ты перевёл?

— Там вышла небольшая задержка.

У меня в груди что-то сжалось.

— Что значит задержка?

— Ну, я не успел в срок. Завтра переведу.

— Тебе из банка уже звонили?

— Звонили, да. Но это ничего страшного, один день просрочки.

Я позвонила ему, потому что писать в этот момент было недостаточно.

Он взял трубку после третьего звонка.

— Марин, ну не злись.

— Дима, я не злюсь пока. Я пытаюсь понять. Ты взял у меня деньги на ипотеку. Платёж сорок шесть тысяч. Я дала сто двадцать — с запасом, на продукты, на всякий случай. И ты из этих денег купил телефон почти за сотку?

— Марин, это немного другие деньги были.

— Какие другие?

— Ну, я кое-что продал. Технику старую.

— Сколько ты выручил?

Пауза.

— Тысяч тридцать примерно.

— Тридцать тысяч — это не девяносто четыре.

— Ну я добавил из того, что ты дала.

Я молчала секунд десять, потому что говорить что-то в тот момент было опасно — я бы сказала лишнего.

— Марин, ну ты не понимаешь. Она сидит дома, ей тяжело, ребёнок маленький. Ей нужна была радость.

— Дима, — сказала я как можно спокойнее. — Я работаю учителем. Ты знаешь, сколько я зарабатываю. Ты знаешь, что я веду репетиторство каждый вечер, чтобы были деньги. Эти сто двадцать тысяч я откладывала на отпуск. Первый отпуск за три года. Я отдала их тебе, потому что у вас ипотека и ребёнок. А ты купил телефон.

Он молчал.

— Что ты молчишь?

— Не знаю, что сказать.

— Скажи, когда вернёшь деньги.

— Марин, ну я же ищу работу. Это не так быстро.

— Я не про всю сумму. Я про то, когда ты вообще планируешь начать возвращать.

— Ну, как устроюсь.

— Это не ответ, Дима. Это не дата и не план. Это "когда-нибудь".

После этого звонка я долго сидела на кухне и думала.

Я думала про то, что моя мама, если узнает, скажет что-то вроде "ну он же брат, семья, ребёнок маленький, войди в положение". Я знаю эту фразу наизусть, я слышала её в разных вариациях всю жизнь. 

Дима всегда был тем, в чьё положение нужно входить. Когда он в школе не учился — входи в положение, мальчикам сложнее. Когда в университете завалил сессию — входи в положение, там преподаватели строгие. Когда поссорился с руководителем и потерял работу — входи в положение, начальник был не прав.

Я всю жизнь входила в положение.

Я работаю в школе, где зарплата известна всем и ни у кого не вызывает зависти. Я веду репетиторство после рабочего дня, потому что иначе не хватает на нормальную жизнь. Я три года не была в отпуске, потому что откладывала деньги и то на одно, то на другое. И в этом году я наконец накопила достаточно, чтобы поехать в Грузию, о которой думала давно.

Эти деньги теперь в новом телефоне Кристины.

— Мариш, ну ты зря так на него. Он старается.

— Мама, он купил телефон за девяносто четыре тысячи из денег, которые я дала на ипотеку.

— Ну, у Кристины день рождения. Он хотел порадовать.

— Мама, платёж просрочен. Из банка звонили.

— Ну, один раз просрочили, ничего страшного.

— Мама, ты понимаешь, что я дала ему деньги, которые зарабатывала репетиторством? Каждый вечер после уроков?

— Ну ты же сестра.

— Да, сестра. Но не банк и не благотворительный фонд.

Мама помолчала.

— Ты злая стала, Маришка.

— Я не злая. Я уставшая.

Разговор закончился неловко..

Дмитрий устроился на новую работу через месяц. Позвонил сам, сообщил, голос был немного виноватый.

— Марин, я устроился. Буду отдавать, как договорились.

— Хорошо, Дим.

— Ты обиделась?

Я подумала, прежде чем ответить.

— Я не обиделась. Я поняла кое-что важное.

— Что?

— Что в следующий раз, когда ты попросишь денег, я скажу нет. Не потому что не люблю тебя. А потому что я отдаю тебе то, что зарабатываю тяжело, а ты не относишься к этому так же серьёзно, как я.

Он помолчал.

— Справедливо, — сказал он наконец. Тихо, но сказал.

Первый платёж он перевёл в конце того же месяца. Десять тысяч. Я посмотрела на уведомление и подумала, что при таком темпе Грузия случится лет через десять.

Но десять тысяч — это уже лучше, чем ничего.