Дарю одежде вторую жизнь с помощью “Зингера”, а дочь считает, что только зрение порчу
Старая швейная машинка с ножным приводом досталась мне ещё от бабушки. Сейчас уже ни бабули, ни даже моей мамы давно в живых нет - я сама разменяла седьмой десяток.
Но вот именно на пенсии вспомнила про свою старую помощницу, которая долгое время исполняла роль журнального стола. Я ей очень редко пользовалась только для того, чтобы подшить что-то из белья или занавески.
Хорошо, что я машину не продала и не отдала, как многократно собиралась!
Началось всё с того, что мне надо было ушить брюки – не угадала с размером при покупке. Я сходила в торговый центр, где есть палатка бытовых услуг. Там женщины за работу с брюками запросили 500 рублей.
Ничего себе! Я ведь теперь пенсионерка. Если так деньгами разбрасываться, то ничего не останется!
На следующий день сосед пришёл с кусками ветоши и маслёнкой с каким-то техническим маслом.
- Давай, Ольга Михайловна, показывай свой исторический экспонат, – усмехнулся он.
После заботливых рук Фёдора машинка просто обрела вторую жизнь!
Разумеется, я и брюки в миг перешила, и ещё даже пару полотенец из одного старого сделала.
Бабушка рассказывала, что её отец шил людям пальто. Так к нему полгорода в очереди стояло! Это ещё до войны было.
Ну, пальто-то я не смогу, наверное, а вот одежду помельче сшить или отремонтировать сумею.
И после своего вдохновляющего успеха с брюками я выбрала из шкафа и сложила в стопку одежду, которой планировала подарить вторую жизнь.
А что? Там у меня такие есть ткани, которых сейчас и не купишь. В наше время ничего натурального не осталось, сплошная синтетика!
В момент моей уборки в шкафу позвонила подруга Татьяна. Я ей сразу же рассказала все свои новости: и про машинку, и про брюки, и про планы восстановить кое-что из одежды.- Ой, Оля, может, ты и что-то из моих вещей доработаешь? Так дорого всё стало, новые и не купишь! Да я лучше тебе за пошив заплачу, чем бешеные деньги за новую вещь! – пожаловалась подружка.
- Да какие деньги, угомонись! Приноси свои вещи, я посмотрю. А потом вместе решим, как их перешить, чтобы смотрелись лучше, – ответила я Татьяне.
Вот за этим разбором в выходные и застала нас моя дочь Елизавета. Я в тот момент с мелком и с булавками в руках намечала по фигуре Татьяны, как перешить её полупальто из красивого сиреневого драпа.
- Мам, а что это у вас тут за кружок кройки и шитья? – удивилась Лиза.Я объяснила, что реанимировала свою старую машинку и активно занялась шитьём.
- Да что за каменный век? Если что-то из одежды надо купить, просто скажи! – возмутилась дочь. – И вы, тётя Таня, тоже хороши: мать, значит, будет тут глаза за этой допотопной машинкой портить, чтобы вы деньги на гардеробе сэкономили?
- Лиза, замолчи! – в сердцах прикрикнула я на дочь.
Татьяна сидела смущённая и даже не знала, что ответить.
Дочь характером точно не в мою родню пошла. Она такая жестокосердная в своего отца, моего бывшего мужа. Говорит с людьми, словно гвозди забивает!
Не её это дело – указывать, чем мне на пенсии заниматься!
А Татьяне для поднятия настроения я первым делом юбку укоротила, которую она много лет не носила. Говорила, что она в ней как монашка – юбка-то до самого пола была.
И вот так, за мерным стучанием колеса машинки, за приятным разговором с подругой ко мне и вернулось самообладание. Мне кажется, мои предки были бы довольны – вот и у меня руки до шитья дошли, даже бабушкину машинку сохранила!
А “Зингер” мой ещё много пользы принесёт. В умелых руках эта машинка никаким новомодным не уступит!
Комментарии
Добавление комментария
Комментарии