Дочь объявила, что вместо университета пойдёт в колледж, а мой отец её поддержал

Настя огорошила нас за ужином. Спокойно, буднично, как будто говорила о погоде.

— Я не буду поступать в университет. Подала документы в колледж.

Вилка выпала из моих рук, звякнула о тарелку. Муж, Игорь, замер с куском хлеба на полпути ко рту.

— Куда подала? — переспросил он.

— В колледж. На графический дизайн.

Одиннадцать лет школы. Репетиторы по математике и русскому. Подготовительные курсы при университете. Бессонные ночи над учебниками. И теперь — колледж?

— Настя, ты шутишь?

— Нет, мам. Не шучу.

Она смотрела на нас спокойно, уверенно. Никакого подросткового бунта в глазах, никакого вызова. Просто констатация факта.

— Мы же договаривались, — я старалась держать голос ровным. — Экономический факультет. Хороший вуз, перспективная специальность.

— Вы договаривались. Я — нет.

— То есть как это ты — нет? Мы два года готовились!

— Вы готовились. А я просто делала то, что вы говорили.

Игорь отложил хлеб, вытер руки салфеткой.

— Настя, давай без эмоций. Объясни нормально.

— Объясняю. Я не хочу быть экономистом. Не хочу пять лет изучать то, что мне неинтересно. Хочу рисовать, создавать дизайн. В колледже — практика с первого курса. Через три года у меня будет профессия.

— Профессия? — я почти засмеялась. — Рисовать картинки — это профессия?

— Графический дизайн — это не картинки. Это логотипы, сайты, реклама. Нормальные деньги, нормальная работа.

— Нормальная работа — это высшее образование. Диплом. Статус.

— Статус? — Настя подняла бровь. — Мам, у тебя два высших. Ты работаешь бухгалтером и ненавидишь свою работу.

Удар ниже пояса. Точный, болезненный.

— Это не имеет отношения...

— Имеет. Ты хочешь, чтобы я повторила твой путь. Университет, диплом, работа, которую терпишь. А я хочу по-другому.

Разговор зашёл в тупик. Мы с Игорем переглянулись — оба растерянные, оба не знающие, как реагировать.

— Давай обсудим завтра, — сказал он. — На свежую голову.

Настя пожала плечами, убрала тарелку, ушла к себе. Мы остались за столом — с остывшим ужином и кучей вопросов.

Следующие два дня прошли в переговорах. Мы приводили аргументы — она отбивала. Говорили про карьерный рост — она показывала вакансии дизайнеров с зарплатой выше моей. Говорили про образование — она перечисляла успешных людей без дипломов. Говорили про наше мнение — она отвечала, что это её жизнь.

К концу недели мы были измотаны. Настя — спокойна и непреклонна.

— Может, просто запретить? — предложил Игорь вечером. — Она несовершеннолетняя.

— Через три месяца исполнится восемнадцать. И что тогда?

— Тогда пусть делает что хочет. Но пока — мы решаем.

Я представила: мы заставляем её поступать в университет. Она идёт, ненавидя каждый день. Учится спустя рукава, заваливает сессии. Или — бросает на втором курсе, уходит хлопнув дверью. Отношения испорчены, время потеряно.

— Не уверена, что это хорошая идея.

— А что тогда?

Я не знала.

В воскресенье приехал мой отец — дед Настя обожала с детства. Виктор Сергеевич, шестьдесят восемь лет, бывший инженер, ныне пенсионер с дачей и категоричными мнениями по любому вопросу.

Настя вышла его встречать первой. Они обнялись, о чём-то пошептались. Мне это не понравилось.

За чаем отец огляделся, посмотрел на наши кислые лица.

— Что случилось? Похороны какие?

— Дочь твоей дочери решила не поступать в университет, — сказал Игорь мрачно.

— Знаю. Настя рассказала.

Я замерла.

— В смысле — рассказала?

— Позвонила на прошлой неделе. Посоветоваться.

Предательство. Дочь советовалась с моим отцом, а не со мной.

— И что ты ей сказал?

— Сказал, чтобы делала как считает нужным.

Игорь присвистнул. Я почувствовала, как внутри закипает злость.

— Папа, ты серьёзно? Ты поддержал эту глупость?

— Какую глупость? Девочка хочет получить профессию, которая ей интересна. Что в этом глупого?

— Она может получить её в университете! С нормальным дипломом!

— Зачем? — отец отпил чай. — Я сорок лет отработал инженером. Диплом висит в рамочке, никому не нужный. Половину того, чему учили — забыл на следующий день после экзамена. Другую половину — никогда не использовал.

— Времена были другие.

— Времена всегда другие. Но суть одна: человек должен заниматься тем, что любит. Иначе — тридцать лет каторги до пенсии.

— Это романтика. В реальности нужны корочки.

— Кому нужны? Работодателю, который смотрит на портфолио? Клиентам, которым важен результат? — он покачал головой. — Дочка, я тебя вырастил. Дал образование. Ты получила два диплома — и что? Счастлива?

Опять этот вопрос. Счастлива ли я. Как будто это имеет значение.

— При чём тут моё счастье?

— При том. Ты хочешь для Насти того же? Чтобы через двадцать лет она сидела на нелюбимой работе и уговаривала своих детей получить диплом?

Я молчала. Нечего было возразить.

Настя сидела тихо, смотрела на деда с благодарностью. Он был её союзником — единственным взрослым, который её услышал.

Игорь вмешался:

— Виктор Сергеевич, я понимаю вашу позицию. Но колледж — это же несерьёзно. Там учатся те, кто не поступил в вуз.

— Там учатся те, кому нужна практическая профессия. Сантехники, электрики, повара. Без них ваш университетский диплом некому будет вешать на стенку.

— Настя не сантехник!

— Настя — дизайнер. Который будет создавать то, что люди видят каждый день. Логотипы, вывески, сайты. Это не хуже экономиста, поверьте.

Игорь замолчал. Крыть было нечем.

Я сделала последнюю попытку:

— Папа, ты понимаешь, что мы её два года готовили? Репетиторы, курсы, деньги?

— Понимаю. И что?

— Это всё впустую?

— Нет. Она сдаст ЕГЭ, получит аттестат. Знания останутся. А вот пять лет на нелюбимой специальности — действительно впустую.

Настя подала голос — впервые за весь разговор:

— Мам, пап. Я всё равно пойду в колледж. С вашим одобрением или без. Просто хотела бы — с.

Она смотрела на нас серьёзно, по-взрослому. Моя маленькая девочка, которой через три месяца восемнадцать. Которая уже приняла решение — и ждала только нашего благословения.

— А если не получится? — спросила я тихо. — Если дизайн окажется не тем, чего ты хотела?

— Тогда пойду учиться дальше. Поступлю в университет, если понадоблюсь. Мне же не сто лет.

— Но время...

— Мам. Мне семнадцать. У меня вся жизнь впереди. Можно потратить три года на то, чтобы понять, моё это или нет. Это не катастрофа.

Отец положил руку мне на плечо.

— Дочка, отпусти. Она справится.

Я смотрела на Настю — уверенную, спокойную, повзрослевшую за этот разговор. На отца — который всегда был на моей стороне, а теперь встал на сторону внучки. На Игоря — растерянного, но уже смирившегося.

— Мне нужно подумать, — сказала я.

— Конечно, — Настя кивнула. — Только документы я уже подала. Зачисление через две недели.

Она ушла к себе. Отец допил чай, попрощался, уехал. Мы с Игорем остались — снова вдвоём, снова с вопросами.

— Что будем делать? — спросил он.

— Не знаю. Смириться?

— Твой отец её настроил.

— Мой отец её поддержал. Это разное.

Игорь помолчал, потом сказал неожиданное:

— Может, она права? Может, мы слишком давим?

— Мы хотим лучшего.

— Мы хотим того, что считаем лучшим. А она — другого.

Я думала об этом всю ночь. О своих двух дипломах, которые пылятся в шкафу. О работе, которую терплю. О мечтах, которые похоронила ради стабильности.

Настя хочет рисковать. Хочет попробовать. Хочет сама.

Может, в этом и есть взросление — не слушать родителей, которые боятся за тебя больше, чем нужно?

Утром я зашла к ней в комнату. Она сидела за компьютером, рисовала что-то в графическом редакторе.

— Покажи, что делаешь?

Она обернулась, удивлённая. Показала — логотип для какого-то кафе, яркий, стильный.

— Красиво, — сказала я честно.

— Спасибо.

— Я не обещаю, что соглашусь. Но попробую понять.

Настя улыбнулась — впервые за эти дни.

— Этого достаточно.

Может, и правда достаточно. Для начала.