Дочь попросила просто присмотреть за котом, а потом накидала дел, как домработнице

— Мам, поживи у нас две недели? Кота кормить, цветы поливать. Всё, больше ничего.

Ника позвонила в воскресенье, весёлая, уже наполовину в отпуске головой. Они с Филиппом улетали на юг — давно копили, давно планировали, я за них радовалась.

— Поживу, — сказала я. — Кот, цветы — какие вопросы.

Согласилась не думая. Дочь просит малое, дело нехитрое, а я человек свободный, на пенсии, квартиру свою на две недели вполне могу оставить. Кот у них ленивый, ласковый, цветов немного. Что тут такого.

За два дня до отъезда Ника прислала мне голосовое. На четыре минуты. Я слушала и постепенно понимала, что кот с цветами были только присказкой.

Нужно, оказывается: принять три доставки — одну крупную, «мам, там диванчик в разборе, скажешь грузчикам занести хотя бы до двери», а потом ещё найти мастера, который этот диванчик соберёт. Дождаться мастера по кондиционеру — «он придёт в течение дня, точнее они не говорят, просто сиди дома». Забирать почту из ящика и товары с пункта выдачи. Перестирать зимнее вещи, запускать машинку строго после одиннадцати вечера — «а то дневной тариф дорогой, ты же понимаешь». И ещё пару раз впустить какого-то Филиппова знакомого, Гену, который зайдёт забрать коробки из кладовки.

Я дослушала до конца и перезвонила.

— Ника, а не многовато ли требований выросло из обычного "мам, кота покормишь две недели"? Ты трудовой договор к списку приложить не забыла?

— Мам, ну какие договоры, — засмеялась она. — Это же всё мелочи. Ты всё равно там жить будешь, что там сложного?

«Всё равно там будешь». Опять это волшебное «всё равно», которое обнуляет всё, что стоит за ним. Как будто я на курорт еду, а не бросаю на две недели свою квартиру, свою кровать, свой распорядок — телевизор в девять, чай на своей кухне, соседку Валю на чай по средам — ради того, чтобы их кот не сдох с голоду и фикусы не засохли.

— Ника, я согласилась на кота и цветы. Это уже немало — я свою жизнь на две недели меняю. А диван, мастер и всё прочее — это отдельная работа, о которой мы не договаривались.

— Мам, ну не начинай. Что тебе, трудно кнопку на стиралке нажать в одиннадцать?

— В одиннадцать я сплю, дочь. А не караулю тариф.

— Ну ты хоть доставки прими, диван же дорогой.

— Доставки — если совпадёт с моими делами. Мастера — если буду дома. Но сидеть весь день у двери и ждать «в течение дня» я не подписывалась.

Она обиделась — я слышала это по паузе, по тому, как она сказала «ну ладно, мам, разберёшься». Но времени спорить не было, они улетали утром.

Первые дни всё шло гладко. Кот жрал, мурлыкал, спал у меня в ногах — привязался ко мне за пару дней сильнее, чем, по-моему, к хозяевам. Цветы я поливала, почту забирала. Ника писала из отпуска — сначала беспечно, фотки моря, «мам, тут красота», потом деловито: «Доставку сегодня принять надо».

Доставка с диваном внезапно приехала во вторник, в два часа дня, хотя предварительно договаривались на вечер, насколько я знаю. Но нет, доставили ровно тогда, когда я приехала к Вале — мы уговорились ещё неделю назад, я к ней шла с пирогом. Курьер позвонил по телефону, я честно ответила: «Меня нет дома, я на другом конце города». Он потоптался, поругался, уехал. Диван вернулся на склад.

Ника написала вечером: «Мам, диван приняла?» «Нет. Я к Вале ушла, мы месяц назад договаривались. А доставку должны были привезти вечером, а не в два часа дня». Долгая пауза. Потом: «Ну ты могла бы дома день посидеть, никуда бы твоя Валя не делась! А мне теперь с доставкой разбираться!». «Могла. Но не стала. Валя тоже человек, и я ей тоже слово дала. Раньше тебя».

Мастер по кондиционеру — отдельная история. В среду я честно, как дура, просидела дома до вечера, ждала это «в течение дня». Не пришёл. Позвонил в шесть: «Не успеваю, буду завтра». Назавтра я вышла в аптеку на двадцать мину и он явился ровно в эти двадцать минут. Ушёл, даже не попытавшись мне на телефон позвонить. Ника: «Мам, ну как так, ты же вчера весь день сидела!» — «Вчера сидела, он не пришёл. Сегодня вышла в аптеку, он пришёл. Я не нанималась караул нести».

Стиралку я запускала когда мне удобно — днём, а не в одиннадцать ночи. Потому что в одиннадцать я сплю, а вставать, чтобы поймать ночной тариф на чужом белье, я не собиралась. Набежало у них там на этом тарифе рублей сорок разницы — переживут. В конце концов это Нике надо было, чтобы я зимние вещи перестирала, пока они в отпуске.

А Гена, Филиппов знакомый, оказался вишенкой. Позвонил в десять вечера: «Роза... как вас... я тут внизу, коробки бы забрать из кладовки». Я его в глаза не видела, голос незнакомый, десять вечера. Впускать в чужую квартиру незнакомого мужика на ночь глядя — ну уж нет.

— Молодой человек, приходите днём, договоримся заранее, я вас дождусь.

— Так мне сейчас удобно.

— А мне ночью незнакомых людей впускать неудобно. Днём. И с предупреждением.

Он что-то буркнул, отключился. Днём не пришёл — обиделся. Нажаловался Филиппу, что «ваша мать меня не пустила».

Они вернулись через две недели. Кот лоснился, толстый и довольный, цветы стояли пышные, зелёные, зимнее вещи были перестираны, высушены, аккуратно сложены — всё, за что я реально бралась, было сделано на совесть, с душой. Но доставка уехала обратно на склад, мастера пришлось вызывать заново, коробки Гена так и не забрал.

Ника набросилась с порога, ещё чемодан не поставив.

— Мам, из-за тебя всё придётся переделывать! Диван завернули, ждать теперь новую доставку! Мастера по новой вызывать! Филиппу перед Геной неудобно!

— Ника. Я согласилась на кота и цветы. Кот жив, цветы целы, я сделала ровно то, о чём мы договаривались. Ну и белье перестирала да твои покупки с пункта выдачи забрала.

— Могла бы войти в положение! Ну вот ни о чём попросить нельзя!

— Э, нет, дорогая! Всё, о чём мы договаривались, я сделала, а то, что ты решила на меня навесить вообще всё, что под руку подвернулось - это уже другая история. 

— Ну вот уж не переломилась бы, если бы доставку приняла и Гену за вещами пустила!

— Не переломилась бы, это да. — Я надела пальто, я как раз собиралась домой, к себе. — Но знаешь что, доченька? Теперь я вообще не буду соглашаться тебе помогать. А то у тебя требований вагон, а благодарности ноль. 

Ника после того разговора молчала дня три. Потом позвонила — вроде мириться, но с фирменным подтекстом.

— Мам, ну ты же понимаешь, что мы на тебя рассчитывали. Ты нас подвела.

— Подвела? Кот сыт, цветы политы. 

— Ну можно же было...

— Ника. Разговор окончен. И запомни, что на меня больше можешь не рассчитывать, раз у тебя такое отношение ко мне. 

— Ты обиделась, что ли? Вообще-то это мне полагается обижаться!

— Доченька, а не офигела ли ты? Хотя не отвечай. Хочешь обижаться? Обижайся.

И положила трубку. 

Нет, ну это какая же наглость! Я две недели ухаживала за котом, поливала цветы, перестирала вещи, к их приезду убралась, наготовила, а она на меня ещё и обижаться собралась! 

Дочь ещё несколько раз звонила в тот день, но у меня не было никакого желания с ней общаться. Потом дочь звонить перестала, но и я ей не звоню. Пока ещё не отошла от этой ситуации, да и вообще, неплохо было бы хотя бы одно слово благодарности от дочери услышать, но пока только претензии. Вряд ли я ещё хоть раз соглашусь ей помогать в подобных делах.