Дочь привела домой быдло уголовника

Когда Аня впервые принесла домой новость про своего «мужчину мечты», я насторожился сразу. Ей двадцать шесть, мне сорок девять, я за это время разных людей видел.

— Пап, ты только не начинай, — предупредила она. — Его зовут Рома, мы познакомились в сети. Он такой… настоящий. Понимает меня.

— Где работает твой Рома? — спросил я.

— Вахтами, — ответила уклончиво. — Ну, потом сам расскажет.

Встретились мы через месяц. Пришёл высокий, плечистый, руки в татуировках, на шее цепь поблёскивает. Говорит мало, но когда говорит – через слово крепкое бранное словцо. Вопросы про работу замял:

— Там, по договорам, сами понимаете. Неофициально.

Аня сидит рядышком, смотрит на него, как на икону.

Через пару недель собрала вещи и съехала к нему. Сначала снимали комнату у какой‑то бабки. Раз в месяц Аня приезжала ко мне на чай, рассказывала, как всё замечательно: Рома «заботливый, добрый, просто закрытый».

Потом начались ночные звонки. Час ночи, я сплю, трубка вибрирует.

— Пап, забери меня, — дрожащий голос. — Я больше не могу.

— Что случилось? — вскакиваю.

— Поругались. Он… Не важно. Просто приедь, пожалуйста.

Собираюсь, еду через полгорода. Открывают вместе. Он улыбается, рука на её плече, Аня шепчет:

— Пап, всё нормально. Мы уже помирились.

Так было раз, другой, третий. Я предлагал:

— Аня, хочешь, заберу тебя домой. Разберёмся, что дальше.

— Нет, — упиралась она. — Я его люблю. И он меня любит.

Однажды я не поехал. Было три часа ночи, на работе завал, вставать в шесть.

— Давай утром поговорим, — написал ей. — Я сейчас за руль не сяду.

Она больше не ответила. Утром перезвонил – недоступна. Через пару дней объявилась сама, будто ничего не было.

Потом вмешалась бывшая жена, Лариса. Мать Ани. Она позвонила мне в слезах:

— Ты знаешь, что твою дочь с работы выгнали? — спросила. — Сказали – прогулы, шеф больше терпеть не стал.

Телефон Аня опять не брала. Мы с Ларисой поехали по старому адресу – там нас встретила хозяйка с красным лицом:

— Забирайте свою парочку и не приводите больше, — выдохнула она. — Квартиру ушатали, соседи жалуются, за свет не платили.

Новый адрес нашли через знакомых. Там картина была та же: бутылки, окурки, громкая музыка. Аня нетрезвая, в майке, на нас смотрит с вызовом:

— Чего приперлись? — спросила. — Я взрослый человек. У меня, между прочим, личная жизнь.

Рома рядом ухмыляется. Куда делась моя маленькая дочурка? Куда делась воспитанная и приличная девушка. Что передо мной?

— Ты себя видела? — не выдержал я. — Ты работу потеряла, живёшь чёрт знает как.

— Завидуешь, да? — заявила она. — У меня мужчина есть, а вы одни.

Тогда я решил, что хватит. Позвонил на следующий день, сказал:

— Аня, я всегда рядом, если тебе понадобится помощь. Но бегать по ночам за тобой больше не буду.

Прошло месяцев восемь. Как‑то вечером Лариса позвонила другим тоном, почти радостным:

— Ромку взяли, — сказала. — По старому делу, оказывается, был условный, а он его нарушил. Аня домой вернулась, устроилась в салон администратором, трезвая, нормальная.

Я выдохнул. Подумал: может, дошло наконец.

Не дошло. Через пару недель Лариса снова:

— Они подали заявление в ЗАГС. Представляешь? Она туда ездила, свидание, хочет его ждать, деньги ему отправляет. Говорит, что это её муж.

А потом выдала «план спасения»:

— Ты мужчина, тебе проще. Познакомь её с нормальным парнем. Пока этот сидит. Пусть выйдет замуж, родит. Тогда про этого забудет. Иначе она себе жизнь угробит.

Я не сразу понял.

— То есть я, — уточнил, — после своей работы должен искать Ане женихов? Как?

— Ну ты же у нас умный, — обиделась Лариса. — У тебя коллеги, знакомые. Наматывай. На свидания своди. Она сама не выберется, ей нужно помочь.

Я представил: рабочий день, пробки, домой заскочить детей накормить, потом ехать за Аней, потом куда‑то с ней, там ждать, пока она с потенциальным «нормальным человеком» говорит… Честно, внутри даже не возмущение было, а пустота.

— Лариса, — сказал я, — Ане двадцать восемь лет. Это её выбор. Мы можем говорить, предлагать, но жить за неё не будем.

— Ты просто не хочешь ничего делать! — вспылила она. — Тебе удобно отстраниться.

Может, со стороны так и выглядит. Но я смотрю на это иначе. Она по взрослому решила связать свою жизнь с человеком, которого я бы и на порог не пустил. Она видела, как он относится к работе, к жилью, к ней самой. И всё равно вернулась, и всё равно ждёт.

Я не святой, не отец‑герой и не волшебник. Я просто человек с работой, детьми и какими‑то пределами сил. Я рядом, если ей действительно понадобится выходить из дыры. Но тащить за руку туда, куда она сама идти не хочет — это выше моих возможностей.