Дочь считает, что все её проблемы с мамой из-за молодого маминого мужа

Алевтина Петровна смотрела на экран телефона, где высвечивалось очередное сообщение от дочери. Катя снова писала что-то едкое про Максима, снова намекала на то, что мать выбрала мужа вместо неё. Женщина вздохнула и положила телефон экраном вниз. В сорок семь лет она наконец-то была счастлива, но дочь словно делала всё, чтобы отравить это счастье.

Катерина в свои двадцать пять считала себя жертвой обстоятельств. После университета она год искала работу, жила с матерью, привыкла к тому, что мама решает бытовые вопросы, готовит, стирает, оплачивает счета. Когда Алевтина Петровна познакомилась с Максимом и объявила дочери, что больше не намерена содержать взрослую девицу, Катя восприняла это как предательство.

Дочь была уверена: мать нашла себе молодого любовника и теперь тратит все силы и средства на то, чтобы его удержать. Ведь Максиму всего тридцать девять, он на восемь лет младше Валентины Петровны. Значит, рано или поздно найдёт себе девочку помоложе, а до тех пор мама должна его развлекать, баловать, покупать ему подарки.

Три года назад, когда Алевтина Петровна впервые привела Максима домой, дочь встретила его настороженно, но вежливо. Тогда Катя ещё училась на последнем курсе, готовила диплом по филологии и не особо вникала в мамину личную жизнь. Но чем серьёзнее становились отношения матери с Максимом, тем более холодной делалась Катя.

— Мам, а ты не думаешь, что он с тобой из-за квартиры? — спросила она однажды за ужином.

— Ну да, конечно. Просто странно, что такой молодой мужчина выбирает женщину твоего возраста.

Алевтина Петровна тогда промолчала, но слова дочери больно резанули. После развода она долгих пятнадцать лет не решалась на серьёзные отношения, посвящая себя работе и воспитанию Кати. И когда наконец встретила человека, который любил её искренно, дочь пыталась всё разрушить.

Максим оказался терпеливым. Он не отвечал на колкости Кати, старался найти с ней общий язык, интересовался её учёбой, а потом и работой. Но девушка видела в каждом его жесте расчёт, в каждом слове — фальшь.

Когда Катя закончила университет, мать дала ей год на поиски работы. Но дочь, найдя место копирайтера с небольшой зарплатой, не торопилась съезжать. Она привыкла к комфорту, к тому, что мама готовит завтраки, стирает её вещи, не берёт денег за коммунальные услуги.

— То есть ты меня выгоняешь?

— Я предлагаю тебе повзрослеть. Найти съёмную квартиру или комнату, научиться жить на свою зарплату.

— Понятно, — Катя зло усмехнулась. — Максиму нужно больше места. Или он против того, чтобы я здесь жила?

— Максим тут ни при чём. Это моё решение.

Но дочь не поверила. Она была уверена: мать жертвует ею ради мужчины. И когда Алевтина Петровна действительно настояла на том, чтобы Катя съехала, девушка окончательно убедилась в своей правоте.

— Как дела у твоего юного супруга? — ядовито интересовалась она.

— Катя, прекрати, — устало просила мать.

— А что? Он же действительно молодой. Небось скоро глаз положит на какую-нибудь студенточку.

Валентина Петровна пыталась объяснить дочери, что Максим — порядочный человек, что их отношения строятся на взаимном уважении и любви, что никто никого не содержит. Но Катя словно не слышала.

— Аля, а может, мне поговорить с ней? — предложил он как-то вечером.

— О чём?

— Ну, объяснить, что я не враг ей. Что между нами нет никакого соперничества. Я не претендую на то место в твоей жизни, которое занимает дочь.

— Максим, она взрослая девочка. Если не хочет понимать, я не буду её заставлять.

Но Максим всё же решился на разговор. Он позвонил Кате и попросил встретиться.

Они сидели в кафе недалеко от её работы. Катя смотрела на отчима с плохо скрываемой неприязнью.

— Послушай, Катя, — начал Максим, — я понимаю, что моё появление в жизни твоей мамы изменило многое. Но я не враг тебе.

— Катя, твоя мама никого не выгоняла. Она просто считает, что в двадцать пять лет человек должен быть самостоятельным.

— В двадцать пять лет человек должен получать поддержку от родителей, если она нужна. А не оказываться на улице из-за необходимости содержать мамину игрушку.

— Катя, никто меня не содержит, — терпеливо сказал Максим. — Я работаю, зарабатываю, плачу по счетам. Более того, я трачу свои деньги на твою маму, а не наоборот.

— Ага, а потом потребуешь компенсацию.

Максим понял, что разговор бесполезен. Катя не хотела слышать правду. Ей было удобнее считать его виноватым во всех своих проблемах.

Месяцы шли, отношения между матерью и дочерью становились всё более прохладными. Катя звонила редко, на дни рождения и праздники приходила, но держалась отстранённо. Она научилась жить самостоятельно, даже сменила работу на более высокооплачиваемую, но обиду не отпускала.

Алевтина Петровна мучилась. Она любила дочь, но не могла принять её постоянные нападки на мужа. Максим предлагал уехать, освободить место для Кати, но Алевтина Петровна не позволила. Она понимала: если сейчас уступить дочери, та никогда не повзрослеет, будет считать, что мир обязан крутиться вокруг неё.

В последний раз они серьёзно поговорили полгода назад. Катя пришла в день маминых именин с букетом роз и тортом. Максим тактично ушёл на кухню, оставив женщин наедине.

— Мам, — сказала Катя, — я скучаю по нашим отношениям. По тому, что было раньше.

— Катюш, я тоже скучаю. Но я не могу вернуться к тому, чтобы быть только мамой. У меня есть своя жизнь, свои потребности.

— А я что, не важна тебе?

— Ты очень важна. Но я не обязана жертвовать своим счастьем ради твоих капризов.

— Капризов? — вспыхнула Катя. — Я просто хочу, чтобы мама была рядом!

— Я рядом. Но не на тех условиях, которые ты выдвигаешь.

Тот разговор закончился слезами и хлопаньем дверью. С тех пор Катя звонила только по большим праздникам, холодно поздравляла с Новым годом и 8 Марта.

Сейчас, глядя на очередное ядовитое сообщение дочери, Алевтина Петровна чувствовала усталость. Она выполнила свой материнский долг: дала Кате образование, воспитала её, поставила на ноги. Теперь она имела право на собственное счастье.

Максим вошёл в комнату с двумя чашками чая.

— Опять Катя? — мягко спросил он.

— Да. Всё те же претензии.

— Может, она перерастёт это?

— Может быть. А может, и нет. Но я больше не буду оправдываться перед собственной дочерью за то, что хочу быть счастливой.

Алевтина Петровна взяла телефон и заблокировала Катин номер. Не навсегда — просто до тех пор, пока дочь не научится уважать её выбор. Если это случится, они смогут восстановить отношения. Если нет — что ж, каждый имеет право выбирать свой путь.

За окном шёл снег, в квартире было тепло и уютно. Максим читал книгу, изредка поглядывая на жену с нежностью. В сорок семь лет Валентина Петровна наконец-то поняла, что значит жить для себя. И никто не имел права отнимать у неё это право — даже собственная дочь.