Дочь выбирает себе похожих мужчин, нянчится с ними, а потом они её бросают

Соне тридцать два. Она красивая, умная, работает бухгалтером в приличной компании, зарабатывает нормально. Квартира своя, машина, порядок в жизни. Могла бы найти достойного мужчину, создать семью. Но она выбирает не тех. Постоянно. Как по шаблону.

Я наблюдаю это уже лет десять. Каждый раз одно и то же. Соня знакомится с мужчиной, который находится в плохом состоянии. Только что из отношений, где его бросили. Или потерял работу и не может найти себя. Или в депрессии, разочарован в жизни. Сломанный. Поникший. С потухшим взглядом.

И Соня загорается. Она видит в нём потенциал. Видит, каким он может стать. Бросается спасать. Как больного котёнка с улицы.

Первым был Дима. Ей было двадцать три, ему двадцать пять. Он только расстался с девушкой, которая ушла к другому. Ходил мрачный, жаловался на жизнь, пил по вечерам. Соня встретила его у общих друзей. Через неделю они были вместе.

Она вытаскивала его из депрессии полтора года. Слушала бесконечные рассказы о бывшей. Утешала, когда он плакал пьяный. Кормила, потому что он забывал есть. Искала ему работу, потому что он не мог заставить себя. Возила к психологу. Оплачивала, кстати, тоже она.

Дима пришёл в себя. Нашёл хорошую работу, перестал пить, повеселел. Через два месяца сказал Соне, что они не подходят друг другу. Ушёл к той самой бывшей, которая его когда-то бросила.

Соня плакала месяц. Я пыталась поддержать, но внутри злилась. Говорила ей:

— Соня, ты же видела, что он всё ещё её любит. Зачем тебе это было нужно?

— Я думала, он меня полюбит. Я столько для него сделала.

— Любовь не зарабатывается помощью.

Она не услышала.

Через полгода появился Максим. Талантливый художник, который никому не нужен. Работал грузчиком, жил в общаге, рисовал по ночам. Злой на весь мир, обиженный, что его не ценят.

Соня его увидела, и глаза загорелись. Она начала скупать его картины. Устроила ему выставку — сама нашла галерею, сама оплатила аренду. Познакомила с нужными людьми. Пустила жить к себе, потому что в общаге невозможно творить.

Максим за год стал относительно известным. Его картины начали покупать. Он въехал в мир искусства: открытия, вернисажи, богемные тусовки. Соня ходила с ним, гордилась. А потом он сказал, что она слишком приземлённая. Что ему нужна муза, а не бухгалтер. Ушёл к какой-то актрисе.

Соня плакала два месяца. Я снова пыталась достучаться:

— Ты же понимаешь, что это паттерн? Ты находишь сломанных мужчин и чинишь их. А они уходят.

— Я просто невезучая.

— Дело не в везении. Ты выбираешь тех, кто тебя использует.

— Я выбираю тех, кому нужна помощь!

— Им нужна помощь, не ты. Ты для них инструмент.

Она обиделась. Сказала, что я не понимаю, что такое настоящая любовь. Что помогать любимому — это нормально.

Помогать нормально. Но она не помогала. Она вытаскивала. Она тащила на себе. Она жертвовала собой.

Потом был Антон. Его бросила жена, забрала ребёнка. Он спился, потерял работу, жил у друга на диване. Соня его встретила на каком-то мероприятии. Он рассказал свою историю — она растрогалась.

Полтора года она его поднимала. Устроила на работу через знакомых. Помогла с судом по алиментам. Водила на встречи анонимных алкоголиков. Поддерживала, когда он срывался. Платила его долги.

Антон встал на ноги. Нашёл хорошую работу. Наладил отношения с ребёнком. Стал встречаться с бывшей женой — ради сына, говорил он. Через три месяца они сошлись. Антон съехал от Сони без объяснений. Прислал эсэмэску: «Спасибо за всё. Ты хороший человек».

Соня не плакала. Сидела на кухне с каменным лицом, пила чай. Я пришла к ней, села рядом.

— Доченька, давай поговорим.

— О чём?

— О том, почему ты это делаешь.

— Что именно?

— Выбираешь мужчин, которым нужна сиделка, а не партнёр.

— Мам, я просто встречаю тех, кто мне попадается.

— Соня, тебе попадаются разные. Но ты выбираешь только несчастных. Почему?

Она помолчала. Потом сказала:

— Я чувствую, что нужна. Что могу помочь. Что от меня есть толк.

— А со счастливым мужчиной ты не нужна?

— С ним я обычная. Ничем не лучше других.

Вот оно. Она не считала себя достойной просто так. Ей нужно было заслужить любовь. Подвигом, жертвой, помощью. Она верила, что если спасёт человека, он будет благодарен. Останется. Полюбит.

Но спасённые уходят. Потому что они благодарны, но не влюблены. Потому что Соня для них — этап. Переходный период. Больница, где лечат. А из больницы выписываются и не возвращаются.

Я пыталась объяснить. Она слушала, кивала, но не слышала. Потому что внутри у неё была уверенность: в следующий раз будет по-другому. Следующий оценит. Следующий останется.

Год назад был Игорь. Без работы, в депрессии, уставший от жизни. Соня его встретила в кафе. Он сидел один, хмурый. Она подсела, разговорились. Через неделю он переехал к ней.

Восемь месяцев она его выводила. Нашла психотерапевта. Оплачивала сеансы. Искала вакансии, редактировала резюме, готовила к собеседованиям. Поддерживала, когда он опускал руки. Кормила, потому что он забывал. Терпела его перепады настроения, приступы злости, обвинения в том, что она его не понимает.

Игорь устроился на хорошую работу. Повеселел. Начал ходить в спортзал. Купил новую одежду. Стал улыбаться. А через месяц сказал Соне, что встретил женщину на работе. Что они подходят друг другу. Что он благодарен Соне за помощь, но это не любовь.

Соня пришла ко мне. Сухие глаза, ровный голос.

— Мам, я устала.

— Я знаю.

— Больше не буду. Хватит.

Я обняла её. Не стала ничего говорить. Надеялась, что правда поняла.

Год она была одна. Ходила на работу, встречалась с подругами, ездила в отпуск. Не искала никого. Говорила, что ей хорошо одной. Я радовалась. Думала: осознала, остановилась, будет разборчивее.

Две недели назад она позвонила. Голос странный — взволнованный, но осторожный.

— Мам, я познакомилась с человеком.

— Расскажи.

— Его зовут Олег. Ему тридцать пять. Недавно расстался с девушкой. Тяжело переживает.

У меня внутри всё похолодело.

— А работает он?

— Пока не работает. Ищет себя. Говорит, что устал от офисной рутины. Хочет заняться чем-то творческим, но не знает чем.

— Соня...

— Мам, он не такой. Он умный, интересный. Просто сейчас сложный период. Я хочу его поддержать.

Я молчала. Понимала: что бы я ни сказала, она не услышит. Она уже решила. Уже загорелась идеей спасти очередного страдальца.

— Как скажешь, доченька.

— Ты не рада?

— Я хочу, чтобы ты была счастлива.

— Я буду. Он особенный.

Они всегда особенные. До тех пор, пока не встанут на ноги.

Позавчера я видела их вместе. Зашла к Соне неожиданно. Олег сидел на диване, хмурый, в телефоне. Соня готовила ужин. Он даже не поздоровался толком.

За столом Соня спрашивала его про день, про настроение, про планы. Он отвечал односложно, жевал, смотрел в пустоту. Она улыбалась, подкладывала ему еду, шутила. Он не реагировал.

Я смотрела на это и видела заезженный фильм. Знала, как он закончится. Через полгода, может год, Олег оживёт. Найдёт работу — Соня поможет. Выйдет из депрессии — она поддержит. Станет уверенным, энергичным. А потом скажет, что они не подходят. Или встретит другую. Молодую, беззаботную, которая не знает его слабостей. И уйдёт.

Соня останется одна. Снова. Будет страдать, винить себя, думать, что не доделала, не досмотрела. Потом оправится. И через год найдёт нового.

Я больше не говорю ей об этом. Устала. Сказала всё, что могла. Она взрослая женщина, её выбор. Я не могу за неё прожить жизнь.

Но я жду. С замиранием сердца жду, когда закончится и этот роман. Когда Олег вернётся к жизни и уйдёт. Когда Соня снова придёт ко мне с сухими глазами и скажет: «Больше не буду».

А я обниму её. Промолчу. И буду знать, что через год будет новый. Потому что она не умеет иначе. Потому что ей нужно быть нужной. Потому что она верит: если достаточно сильно полюбить сломанного человека, он станет целым и останется.

Но сломанные не остаются. Они лечатся и уходят. К тем, с кем не больно. К тем, кто не напоминает о слабости. К новой жизни, где Сони нет.

А она будет искать нового больного котёнка. Снова и снова.

И я буду молчать. Потому что говорить бесполезно.

Просто буду ждать. И быть рядом, когда всё закончится.

Опять.