Дочь знает о моей аэрофобии, но всё равно настаивала, чтобы я прилетел к ней на свадьбу

Когда Оля восемь лет назад уехала учиться в Канаду, я знал, что это может быть надолго. Она поступила в университет в Торонто на стипендию, потом нашла там работу, потом встретила Диму. Они живут вместе уже четыре года. Нормальный парень, я его по видеосвязи знаю в основном, пару раз приезжал сюда. Спокойный, работает программистом, с Олькой у них, похоже, всё хорошо.

Я привык, что дочь далеко. Звонит раз в неделю, на праздники приезжает — не каждый год, но бывает. Дорого билеты стоят, работа, понимаю. Я к ней тоже не езжу. Не потому что не хочу. Просто не могу.

Я не летаю на самолётах. Совсем. Никогда. С двадцати лет, после того случая.

Не буду рассказывать подробности, но был рейс с такой турбулентностью, что я думал — всё, конец. Самолёт прилетел нормально, никто не пострадал, но у меня что-то внутри сломалось. С тех пор даже мысль о полёте вызывает панику. Учащённое сердцебиение, пот, дрожь в руках. Один раз пытался — дошёл до посадки, развернулся и ушёл. Друзья смеялись первое время, потом перестали, увидели, что это серьёзно.

Я ездил к психологам. Пробовал гипноз. Таблетки пил. Просто пил перед посадкой. Ничего не помогло. Страх сидит где-то глубоко, и я с ним ничего не могу поделать. Принял это как данность. Путешествую на поезде, на машине. В Европе был, в Азии — везде, куда можно доехать по земле. На Дальний Восток ездил — неделю в поезде, но доехал. Просто самолёты для меня закрыты.

Когда Оля уехала в Канаду, я знал, что не увижу её там. Она знала тоже. Мы договорились — она приезжает сюда, когда может. Я её встречаю, мы проводим время вместе. Это работало.

А потом она позвонила и сказала, что выходит замуж.

Я обрадовался. Дима хороший парень, они давно вместе, я ждал этой новости. Поздравил, спросил про планы. И Оля сказала:

— Пап, свадьба будет в Торонто. Там все наши друзья, работа, жизнь. Мы хотим праздник именно там.

Я сразу понял, к чему она ведёт. Помолчал, потом сказал:

— Олечка, ты же знаешь, что я не летаю.

— Знаю, пап. Но это же моя свадьба. Единственный раз в жизни. Я очень хочу, чтобы ты был.

— Я тоже хочу. Но я физически не могу.

— Пап, может, попробуешь? Ну обратишься к специалистам ещё раз, может, какие-то современные методики есть...

Я вздохнул.

— Оль, я пробовал всё. Это не лечится. Я не могу сесть в самолёт. Извини.

Она замолчала. Я слышал её дыхание в трубке.

— Ладно. Поговорим позже.

Следующие недели она не звонила. Потом позвонила снова. Голос был твёрдым, я сразу понял — она что-то решила.

— Пап, давай так. Ты можешь поехать поездом и паромами? Я смотрела маршрут. Из Москвы в Торонто можно через Владивосток, потом паром в Америку, потом поезд. Долго, недели две наверное, но реально.

Я тоже смотрел этот маршрут, когда узнал, где она живёт. Две недели в одну сторону, две обратно. Месяц в дороге. Плюс оформление виз для всех этих стран, стыковки, которые не гарантированы. Это не просто долго — это почти невозможно. И это я молчу про то, в какую копеечку влетает такое путешествие.

— Оля, я работаю. Взять два месяца отпуска я не могу. Да и денег таких нет — это же будет стоить как несколько чугунных мостов.

— Тогда что? Ты просто не приедешь на мою свадьбу?

— Я хочу приехать. Но не могу. Оль, давай по-другому. Распишитесь там, сделайте свой праздник для друзей. А потом приезжайте сюда, и мы устроим семейное торжество. Не большую свадьбу, просто ужин, человек двадцать — родственники, мои друзья, которые тебя помнят маленькой. Я всё оплачу, организую. Это же тоже хорошо, правда?

Молчание было долгим.

— То есть ты хочешь, чтобы я свадьбу дважды праздновала?

— Ну, не совсем так. Один раз праздник — там, с друзьями. А здесь просто семейный ужин, чтобы близкие могли вас поздравить.

— Пап, это какой-то гастрольный тур получается. Настоящая свадьба для своих, а для родни — дубль, обязательная программа.

— Оля, я не прошу тебя переносить свадьбу! Делай её где хочешь! Я просто прошу дать мне возможность отпраздновать твой брак вместе с тобой. Хоть как-то.

— Через месяц после настоящей свадьбы сидеть в ресторане с дядями и тётями и делать вид, что это тоже праздник?

— А что мне делать? Телепорт пока не изобрели. Оль, я не выбирал этот страх! Я бы с радостью прилетел! Но я не могу!

Она вздохнула.

— Я подумаю.

Через неделю позвонила снова. На этот раз был и Дима на связи.

— Слушай, пап, — начала Оля, — Дима говорит, что согласен на ужин в России. Мы всё равно планировали приехать в гости через месяц после свадьбы. Можем тогда что-то организовать.

— Вот и отлично, — обрадовался я. — Я найду хорошее место, соберу всех...

— Но я не хочу, — перебила Оля. — Понимаешь? Я не хочу превращать это в обязаловку. У меня будет одна свадьба. Там, где моя жизнь. А здесь мы просто приедем в гости. Навестим тебя, посидим, поговорим. Но никаких параллельных праздников.

— Оля...

— Пап, я не могу иначе. Для меня это будет ощущение, что я работаю. Отыграла спектакль там, теперь везу его на гастроли. Извини.

Дима вмешался:

— Я понимаю обе стороны. Готов поддержать любое решение.

— Дима, спасибо, но это не твоё решение, — отрезала Оля.

Разговор закончился ничем.

Я пытался найти компромисс. Думал, может, всё-таки рискнуть и полететь. Посчитал: десять часов в самолёте. Прямой рейс. Представил себя в кресле, заперт в железной трубе на десять часов. Почувствовал, как начинает колотиться сердце, даже от мысли.

Позвонил своему врачу. Объяснил ситуацию. Он говорит:

— Николай, я вас знаю двадцать лет. Ваша паническая атака в самолёте может привести к серьёзным последствиям. Учитывая ваше давление и сердце, я не рекомендую. Даже с успокоительными. Вы можете довести себя до такого состояния, что вам действительно потребуется медицинская помощь. И на свадьбе вы точно не будете присутствовать, а, скорее, окажетесь в больнице.

Я передал это Оле. Она ответила коротко: "Понятно".

Месяц до свадьбы мы почти не разговаривали. Она слала короткие сообщения про организацию, я отвечал, спрашивал, чем могу помочь финансово. Она говорила — не надо, мы сами.

За неделю до свадьбы позвонила:

— Пап, мы организуем видеосвязь. Сможешь посмотреть церемонию онлайн.

— Спасибо, солнышко.

— Не за что.

В день свадьбы я сидел дома у компьютера. Настроил связь, вошёл в конференцию. Увидел зал, гостей, цветы. Потом появилась Оля в белом платье. Красивая, взрослая, счастливая.

Я смотрел через экран, как моя дочь выходит замуж, и чувствовал себя чужим. Одним из множества приглашённых, кто не смог приехать. Не отцом невесты. Просто зрителем.

После церемонии она помахала в камеру, послала воздушный поцелуй. Я помахал в ответ. Связь оборвалась.

Я сидел в пустой квартире и понимал, что пропустил один из главных дней в жизни дочери.

Через месяц они приехали в Москву. Я встретил их, обнял Олю, поздравил Диму. Мы пошли в ресторан втроём. Просто поужинали. Я подарил им конверт с деньгами, Оля сказала спасибо, спрятала в сумку.

Никакого расширенного праздника не было. Я было завёл разговор — мол, давайте всё-таки соберём родню, но Оля покачала головой:

— Не надо, пап. Мы уже отпраздновали.

За ужином мы говорили о погоде, о работе, о Торонто. Ни слова о свадьбе. Будто её не было.

Перед отъездом Оля сказала:

— Знаешь, пап, я думала об этом много. Ты взрослый мужик. Пятьдесят восемь лет. Ради свадьбы единственной дочери мог бы постараться. Сходить к специалистам ещё раз, попробовать современные методы, в конце концов, просто собрать волю в кулак и прилететь. Другие люди со страхами справляются.

Я посмотрел на неё.

— Оль, я тридцать лет с этим живу. Пробовал всё, что можно. Это не лень, не каприз. Это болезнь. Я не могу её просто перетерпеть. Врач сказал, что полёт может закончиться больницей для меня. Что толку, если я прилечу и окажусь в реанимации?

— Может, и не оказался бы. Может, справился бы.

— А может, нет. Ты готова была рискнуть моим здоровьем?

Она промолчала.

— Я тебе предлагал компромисс, — продолжил я. — Праздник здесь, для родни. Не грандиозную свадьбу, просто ужин. Я всё оплатил бы, организовал. Ты отказалась. Сказала, что это будет гастрольный тур. Но ради родственников, которые тебя вырастили и любят, ты могла бы потерпеть один вечер. Неформальный ужин в расширенном составе, даже не за свой счёт.

— Это было бы фальшиво.

— А для меня смотреть твою свадьбу через экран было искренне?

Мы посмотрели друг на друга и поняли, что каждый остался при своём.

С тех пор прошло полгода. Оля звонит реже. Разговоры короткие, вежливые, холодные. Она спрашивает про здоровье, я про работу. Всё формально.

Я знаю, что она обижена. Считает, что я не захотел приложить усилия. Что мой страх — это просто отговорка. Что настоящий отец нашёл бы способ.

Она не понимает, что я пытался. Двадцать лет пытался справиться с этим страхом. Не получилось. Я предложил то, что мог — альтернативный праздник. Она отказалась.

И теперь между нами эта трещина. Я пропустил её свадьбу. Она не дала мне возможность отпраздновать её брак хоть как-то, вживую.

Я не считаю, что кто-то в чём-то сильно виноват. Но свадьбу единственной дочери я представлял себе как-то иначе.