Дочери нагадали, что муж ей изменяет, и она довела семью до развода

Я никогда не верила в судьбу. Не верила в карму, в знаки вселенной, в порчу и сглаз. Я верила в здравый смысл, в труд, в то, что человек сам кузнец своего счастья. Именно поэтому мне так больно наблюдать за тем, что сейчас происходит с моей дочерью. Больно — и при этом совершенно не удивительно. Потому что корни этого безумия тянутся на двадцать с лишним лет назад.

Когда я выходила замуж за Серёжу, мне было двадцать два. Молодая, влюблённая, наивная. Я думала, что самое сложное — это подготовить свадьбу, договориться о ресторане, выбрать платье. Я понятия не имела, что самое сложное начнётся потом и будет носить имя Валентина Григорьевна — моя свекровь.

Нет, она не была злой женщиной. Она не была жадной, не была жестокой в привычном смысле этого слова. Она была — как бы это мягче сказать — бестолковой. Абсолютно, беспросветно бестолковой. У неё на каждый случай жизни имелась примета, на каждую проблему — адрес какой-нибудь бабки-шептуньи, на каждый вопрос — ответ из области потустороннего. Заболел ребёнок — это сглазили. Уволили с работы — навели порчу. Сломалась стиральная машина — ну, тут наверняка домовой шалит.

Я поначалу терпела. Улыбалась, кивала, переводила тему. Но когда Валентина Григорьевна в открытую заявила, что я её Серёженьку приворожила, моё терпение закончилось. Она рассказывала это соседкам, подругам, родственникам. Мол, Серёжа мой — парень видный, мог бы себе красавицу найти, а эта, значит, приворотила. К бабке ходила, та подтвердила. Какая бабка, что подтвердила — я даже вникать не хотела. Просто перестала с ней общаться ближе, чем того требовали приличия. Праздники, дни рождения, короткие визиты — и всё. Серёжа меня понимал, хотя мать свою, конечно, любил.

А потом родилась Катя.

Боже мой, как же Валентина Григорьевна вцепилась в эту девочку. Единственная внучка, свет в окошке, кровиночка. Я не препятствовала — это же бабушка, имеет право. Катя ездила к ней на каникулы, оставалась ночевать, гуляла с ней по парку. Я думала: ну что такого, бабушка балует, конфетами кормит, сказки рассказывает.

Только сказки оказались специфические. Про ведьм, которые реально существуют. Про соседку, которая точно колдует — у неё кот чёрный. Про чудодейственную силу церковных свечей, если их поставить в определённом порядке. Про гадание на картах, которое всегда сбывается.

Катя впитывала это как губка.

Я заметила первые звоночки, когда ей было лет двенадцать. Она отказалась идти в школу, потому что чёрная кошка перебежала дорогу. Я попыталась объяснить, что это глупость, что кошке просто нужно было на другую сторону улицы. Катя посмотрела на меня с таким снисхождением, будто я была безнадёжно отсталой.

Дальше — больше. В четырнадцать она раскладывала Таро. В шестнадцать — ходила к какой-то «ясновидящей» в соседнем районе. В восемнадцать — носила на шее мешочек с какими-то травами «от дурного глаза».

Мы с Серёжей пытались с ней разговаривать. Мы дали ей хорошее образование — она окончила экономический факультет, красный диплом, между прочим. Умная девочка, способная, аналитический склад ума. Но стоило разговору зайти о чём-то из области мистики — всё, шторка опускалась, и передо мной сидела внучка Валентины Григорьевны, а не моя дочь.

Серёжа умер пять лет назад. Инфаркт. Ему было всего пятьдесят три. Валентина Григорьевна, разумеется, заявила, что это порча. Я промолчала — мне было не до неё. А через два года ушла и сама свекровь. Тихо, во сне. И я подумала: ну, может, теперь, без её влияния, Катя повзрослеет, перерастёт это.

Не переросла.

Три года назад Катя вышла замуж за Костю. Хороший парень. Спокойный, работящий, с чувством юмора. Он знал про Катины странности — про её веру в приметы, в гадания — и относился к этому снисходительно. Подшучивал, но не обижал. Любил он её, это было видно. Я радовалась. Думала, может, Костя своим здравым отношением к миру постепенно вытеснит из неё всю эту чушь.

Полгода назад Катя пошла к гадалке. Не знаю, к какой именно, не знаю, как её нашла, — может, через интернет, может, кто-то из подруг посоветовал. Гадалка разложила карты — или что она там раскладывала — и выдала приговор: муж будет изменять. Возможно, уже изменяет.

И мир Кати рухнул.

Она позвонила мне в тот же вечер, рыдающая, захлёбывающаяся словами. Я пыталась её успокоить:

— Катя, остановись. Какая гадалка? Это шарлатанка. Она тебе за деньги наговорила ерунды, а ты веришь. Костя тебя любит, это же видно невооружённым глазом.

— Мам, ты не понимаешь! — кричала она в трубку. — Она всё про меня знала, всё! Она сказала, что у меня муж есть, что у меня проблемы на работе. Она настоящая!

— Она наблюдательная. Это разные вещи. Кольцо обручальное у тебя на пальце, круги под глазами от недосыпа, да и соцсети твои найти и всё там прочитать - не велика проблема. Не нужно быть ясновидящей, чтобы...

— Ты всегда так! Ты никогда не веришь! Бабушка была права, ты — закрытый человек, к тебе энергия не проходит!

Я тогда положила трубку. Бессмысленно.

С того дня началось безумие. Катя стала проверять Костин телефон. Каждый день. Звонила ему на работу по десять раз, «просто узнать, где он». Устраивала допросы, если он задерживался хотя бы на пятнадцать минут. Подозревала каждую коллегу женского пола. Однажды приехала к нему в офис без предупреждения и устроила сцену прямо в коридоре, потому что увидела, как он разговаривал с молодой сотрудницей.

Костя поначалу пытался успокоить, объяснить, доказать. Показывал переписки, включал геолокацию, даже предложил поставить камеру в офисе. Но Кате этого было мало. Любое его действие она интерпретировала через призму гадалкиного пророчества. Задержался — был у любовницы. Пришёл вовремя — значит, хорошо прячет. Подарил цветы — чувство вины. Не подарил — ему плевать.

Два месяца назад Костя пришёл ко мне. Один. Сел на кухне, долго молчал. Потом сказал:

— Марина Александровна, я больше не могу. Я люблю Катю, но я не могу жить с человеком, который мне не верит. Я сделал всё, что мог. Я даже к психологу предлагал вместе сходить — она отказалась. Мол, психолог — это для тех, у кого нет интуиции. Я буду подавать на развод.

Я посмотрела на него — усталого, похудевшего, с потухшими глазами — и сказала:

— Я тебя понимаю, Костя. И не виню.

Он, кажется, ожидал, что я буду его отговаривать. Уговаривать потерпеть, дать ещё один шанс. Но я не стала. Потому что сколько можно? Парню тридцать лет, он здоровый, нормальный, порядочный мужик. Он заслуживает жену, которая ему доверяет, а не ту, которая верит первой попавшейся шарлатанке больше, чем человеку, с которым спит в одной постели.

Когда Катя узнала, что Костя подал на развод, она позвонила мне снова.

— Видишь! — кричала она торжествующе, и в этом торжестве было столько боли, что у меня сжалось сердце. — Видишь, мам! Гадалка была права! У него кто-то есть, поэтому он уходит! Всё сбылось!

Я молчала. А потом сказала тихо:

— Нет, Катя. Гадалка не была права. Гадалка создала проблему, которой не существовало. Ты полгода мучила нормального, любящего мужика, пока он не сломался. Он уходит не к другой женщине. Он уходит от тебя. Потому что ты ему не оставила выбора.

Тишина в трубке. Потом короткие гудки.

С тех пор Катя со мной почти не разговаривает. Обиделась. Считает, что я на стороне Кости, а не на её стороне. И знаете что? Она права. Я на стороне Кости. Не потому, что не люблю свою дочь,а потому что в этой ситуации именно она виновата, именно её ошибка к этому привела. 

Я ведь всегда с ней разговаривала, объясняла, показывала научные статьи, приводила аргументы. Я делала всё, что могла. Но против бабушкиного авторитета, против этой сладкой, завораживающей веры в то, что мир полон тайных знаков и скрытых смыслов, мои скучные факты были бессильны.

Верить в магию куда интереснее, чем верить в реальность. Реальность — она серая, будничная, в ней нужно работать над отношениями, разговаривать, доверять. А магия — она яркая, она даёт простые ответы на сложные вопросы. Муж задержался на работе? Не надо разбираться, спрашивать, верить — карты всё покажут.

Развод будет через месяц. Костя уже съехал, снял квартиру. Катя сидит одна в их — теперь уже только в своей — квартире. Наверняка ищет новую гадалку, которая скажет ей, что Костя вернётся. Или что встретит нового мужчину, лучше прежнего.

А я сижу у себя на кухне, пью остывший чай и думаю о том, как странно устроена жизнь. Моя свекровь всю жизнь боялась порчи. Бегала от неё, защищалась, платила шарлатанкам. А настоящую порчу навела сама — на собственную внучку. Не заговорами и не ритуалами. Словами. Верой. Примером.

Вот от этой порчи ни одна бабка не избавит.