Долго не могли понять, почему у дочери проблемы с поведением, пока не отменили ее кружки

Маша — наш единственный, желанный и долгожданный ребенок. Она родилась, когда нам с мужем было уже по тридцать. На тот момент мы были женаты уже почти семь лет, давно пытались завести ребенка, но долго не получалось.

Понятно, что при таких обстоятельствах дочка у нас росла, как принцесса. Ее любили и баловали не только мы, но и многочисленные дяди, тети, бабушки и дедушки. 

И при этом Маша каким-то чудом оставалась доброй, нежной и неизбалованной девочкой. Мы в ней просто души не чаяли.

Когда она пошла в школу, то это тоже был ребенок, с которым не надо было сидеть и делать уроки. Она все делала сама, вовремя, без лишних напоминаний. 

И при этом задания давались ей легко, и я видела, что дочка как будто скучает от такого большого количества свободного времени. 

Я тогда поговорила с ней, и мы записались в художественную школу и на плавание. И если второе Маше очень понравилась, то художка как-то не зашла. Через год она начала ходить на лепку из глины и на русские народные танцы. 

Дочери все это очень нравилось, и она никогда не говорила, что ей что-то надоело, или она устает. Наоборот, Маша заранее готовилась ко всем своим дополнительным занятиям. С вечера собирала все принадлежности, форму, чистила обувь и так далее.

Но несколько месяцев назад нашу девочку как будто подменили. Она вдруг стала злой и раздражительной. Начала хуже учиться, ссориться с одноклассниками, даже учительнице нагрубила. Это было вообще на нее не похоже.

— Солнышко, что с тобой происходит? — спрашивала я. — Давай поговорим об этом.

— Все нормально, — отвечала она каждый раз. 

И мне, как я ни старалась, не удавалось добиться от нее ни одного внятного слова. Я просила мужа поговорить с ней, но результат был такой же. Сходила в школу и спросила у Машиной классной руководительницы.

— Может, ее кто-то из учеников обижает? — спросила я. — Или из учителей плохо относится?

Та отрицательно покачала головой.

— Нет, в этом плане все хорошо, Машу все любят, — ответила она. — Но я тоже заметила, что она стала более задумчиво    й, и как будто чаще уходит в себя. 

Потом муж мне сказал:

— Наверное, у нее просто наступил переходный возраст. 

— Ей же всего одиннадцать, — засомневалась я.

— Ну чего ты хочешь? — пожал плечами он. — Современные дети взрослеют раньше. 

Тогда я, по совету сестры, решила отвести Машу к психологу. Это оказалась очень приятная и мягкая женщина. Она попросила меня выйти и поговорила с дочкой наедине. 

Потом психолог вызвала меня, и мы поговорили.

— Освободите дочку от всех кружков и дополнительных занятий на месяц, — сказала она.

— Вы думаете, Маша переутомляется? — удивилась я. — Но она ни разу мне не жаловалась. Наоборот, всегда сама собирается.

— Она у вас очень ответственная девочка, — ответила мне психолог. — Кроме того, у вас, и, скорее всего, у мужа и других родственников, очень высокие ожидания относительно нее, которые она боится не оправдать. 

— Это как? — удивилась я.

— Вы же мне сами в начале рассказывали, какой она у вас золотой ребенок, — пояснила психолог. — И Маша видит и чувствует, что для вас она хорошая девочка. То есть хорошо учится и никогда не устает. Хотя она живой ребенок, у которого сейчас достаточно высокая нагрузка и которой необходим отдых.

Мы поговорили, потом я подошла к Маше и сказала, что месяц мы никуда не ходим. Она удивилась, и даже протестовала в начале. Потом смирилась. А я решила больше времени проводить с дочкой.

Теперь мы после школы могли пойти погулять в парке, зайти в торговый центр, чтобы побродить там или перекусить. Сходили в кино, на выставку. А еще просто вместе валялись дома, смотрели фильмы, готовили вместе и читали книжки.

И это действительно сработало! Дочка стала спокойнее, начала лучше учиться и перестала конфликтовать с окружающими. Я решила, что в будущем снижу ей нагрузку. Либо оставим один какой-то кружок, либо уменьшим количество занятий в неделю. Мне главное, чтобы дочь была счастлива.