– Ему уже двадцать лет, пусть учится жить самостоятельно, – моя жена настаивала на переезде сына

Первые разговоры о том, что втроем жить на шестидесяти метрах очень тесно, пошли еще зимой. Поначалу подумал, что ослышался. Мы с Ингой сидели на диване и смотрели телевизор, я одним глазом залипал в телефон. Скоро должен был прийти с занятий Игорь.

Голос жены звучал так буднично, словно мы обсуждали, куда девать старый хлам из кладовки.

– Вить, ну ты же разумный человек, мне, право, неудобно тебе такие прописные истины говорить, – супруга поджала губы так, как она делала всегда, когда ей что-то не нравилось. – Парню двадцать лет, студент. Сколько будешь ему сопли вытирать?

Пришлось отложить телефон и убавить громкость телевизора до нуля.

– Инга, я не понял… А куда сыну съезжать? Он у себя дома! Второй курс только оканчивает в июне, – ответил жене, посмотрев прямо в глаза.

Инга только улыбнулась и завела разговор, что сейчас молодые люди без проблем находят работу и содержат себя сами. Только самые ленивые сидят у родителей на шее.

Вот это заявление! Игорь – мой сын, единственный ребенок. Не собираюсь я его выгонять из квартиры. Да и какая работа еще, если он на занятиях до самого вечера?

– Ну квартиру ему сними, – закатила глаза жена. – Двадцать лет, самое время жить отдельно и становиться самостоятельным.

Я тогда еще решил, что это просто у супруги настроение такое. Инга вообще была очень эмоциональным и импульсивным человеком. Иногда случалось нам утром повздорить, а к вечеру она уже мне улыбалась от всей души.

С матерью Игоря мы разошлись пять лет назад, сын остался жить со мной: не хотел переезжать в другой город и терять друзей. На каникулах навещает мать, я препятствий не чиню. Даже рад, что они сохраняют хорошие отношения на расстоянии.

А вот с Ингой мы познакомились пару лет назад. Я зашел в банк, где она работала оператором. Слово за слово, и вот я уже выхожу из банка с ее номером телефона. Отношения закрутились сразу, через три месяца мы уже съехались. Стали жить в моей двушке, доставшейся по наследству от отца. Старый фонд, практически окраина, но зато с приличным ремонтом и большой площадью.

Официально отношения оформили год назад. Никакого пышного торжества – расписались в кругу друзей и родственников. Все-таки нам не восемнадцать лет!

Сын отнесся спокойно к изменениям в моей личной жизни. Он уже окончил школу, поступил в университет, поэтому сильно и не возражал, что его почти сорокалетний отец завел новую жену. Игорь мечтал стать инженером и поехать работать на север. Спокойно обитал в своей комнате, особо не высовывался.

И вот с зимы поведение Инги стало сильно меняться. Она все чаще заводила тему о переезде моего сына на съемное жилье.

– Витя, мне тридцать пять лет уже! Я хочу собственную семью, понимаешь, с детьми и собакой! – регулярно клевала она мне мозг. – Где мы все будем размещаться?

Я не считал это проблемой. В квартире шестьдесят метров, огромная кухня, которая вполне может считаться отдельной жилой комнатой, две просторные спальни. Уж место для маленького ребенка или даже двух тут спокойно можно найти.

Я отмахивался от претензий Инги, думал, что само рассосется. Да, не очень разумная позиция, но менять что-то в жизни не хотелось. А жена становилась все настойчивее.

– Долго ты собираешься прятать голову в песок? Мы молодая семья! Нам нужно строить свое будущее! Хочешь, чтобы я рожала ребенка в такой тесноте? Игорь – взрослый парень, вечно торчит дома. Я даже расслабиться не могу, – негодовала Инга.

– Давай без драматизма, родная! Игорь тут не случайный прохожий. Он мой сын! Почему я должен гнать его из дома? – ругался я на жену, которая вообще не хотела слушать никаких доводов.

Но супруга твердила одно и то же: Игорь ей невероятно мешает, не дает свободно дышать. В квартире должны жить только мы вдвоем и наши будущие дети. Точка.

При этом никаких нареканий у меня к сыну не было. Он пять дней в неделю пропадал в университете до самого вечера, по субботам ходил на тренировки по волейболу. Еще умудрялся как-то курьером работать в свободное время, чтобы не просить у меня денег на карманные расходы. Срач в квартире не разводил: он с детства приучен к порядку.

– Откуда у тебя такая неприязнь к мальчику? – задавал я этот вопрос Инге, наверное, раз десять. – Да, он тебе не родной, но минимальное уважение должно же быть.

К лету выносы мозга стали совсем невыносимыми. Я ходил как по минному полю – не знал никогда, когда рванет очередной снаряд. Любая мелочь рисковала превратиться в скандал. Игорь оставил вещи в стиралке на час – ор, пришел после универа и гремит на кухне – недовольное пыхтение.

Я пытался сглаживать углы, но чувствовал, как напряжение растет. Но недавняя истерика поставила жирную точку. Инга уже не сдерживала себя в присутствии моего сына.

– Нам тут втроем тесно! – жена расхаживала по комнате и показательно собирала вещи в чемодан. – Никакой личной жизни, я тут задыхаюсь.

В итоге меня поставили перед выбором: или Игорь тут остается, или она подает на развод и съезжает.

Я даже не стал ее успокаивать и переубеждать. Сказал, что сам подам заявление и оплачу пошлину. Детей у нас нет, общего имущества тоже. Разведемся через ЗАГС вмиг. Я просто устал слушать каждодневные претензии.

Игорь сказал, что может на время переселиться к другу. Но я его остановил.

– Нет-нет, это твой дом. Никто не смеет тебя отсюда гнать, – успокоил я парня. – Это я во всем виноват, мне и исправлять.

Теперь готовлюсь к разводу. Жаль, конечно, но родной ребенок мне ближе, чем истеричная женщина.